Пусть юные монахи даже не притрагиваются к вину. Иначе в них разгорится двойной пожар: внутри – действие страсти, а снаружи – винные возлияния. Наслаждение плоти, чрезмерно распалившись, изгонит из души духовное наслаждение болью умиления, а сердце, изможденное бушеванием страсти, очерствеет. Пусть юноша, который стремится к чистоте и к духовному жительству, даже воды не пьет вдоволь. Ограничивая себя в воде, он даст в себе действовать целомудрию.
Как облако скрывает свет солнца и луны, так и пары, исходящие из чрева, помрачают Божию премудрость души. Как пламя огня бушует в сухостое, так неистовствует и тело, если чрево переполнено. Как дерево загорается от дерева и пожар становится неукротим, так и разнообразие яств бередит тело. В теле, склонном к наслаждениям, не будет обитать ведение Бога. Кто любит своё тело, тот не готовит себя к принятию Божьей благодати. Как отец бережет своё чадо, так и Христос опекает тело, претерпевающее страдание за Него, и всегда стоит рядом и подает помощь, чтобы не дать ему пасть окончательно.
Как-то в Скит пришёл одержимый. Долго не могли его исцелить, а он смиренно просил старцев не оставлять его. Один из них сжалился над ним, осенил страдальца крестным знаменем, и болящий тотчас исцелился. Бес вышел, но сердито сказал старцу:
– Так как ты меня изгнал, я в тебя войду.
– Давай, – согласился старец, – я только буду рад.
И бес вошёл в него (думаю, старец мысленно попросил Бога об этом). Старец прожил двенадцать лет, нося в себе беса и сокрушая его подвигом (он ел только двенадцать финиковых косточек в день) – и бес вышел из него. Когда старец увидел, что бес его оставил, спросил:
– Почему ты уходишь? Побудь ещё.
– Пусть с тобой справляется Бог, – проворчал бес, – кроме Него, никто не может тягаться с тобой.
Авва Иоанн Колов сказал: «Если царь захочет захватить вражеский город, то прежде всего перекроет воду и подвоз пищи. И тогда враги, которым угрожает голод, признают его власть. Так и плотские страсти: если человек упорядочит жизнь свою постом и голодом, враги его, то есть страсти и бесы, ослабеют и не смогут справиться с душой».
Еще он сказал: «Кто может сравниться со львом по мощи? А ведь далее он из-за неуемности своего чрева попадает в западню; и вся его сила оказывается посрамлена».
Авва Пимен сказал: «Если бы не Навузардан[42], начальник поваров, – не сгорел бы Храм Господень. То есть если бы отдохновение после чревоугодия не пришло в душу, то ум не пал бы в битве с врагом».
Он же сказал: «Когда Давид боролся со львом, то схватил его за горло и тут же убил (1Цар. 17, 34–35). И если мы будем бороться со своим горлом и со своим чревом, то победим с Божией помощью «невидимого льва».
Он же сказал: «Я не могу отказаться только от трех вещей: еды, одежды и сна. Но отчасти могу отказаться и от них».
Он же сказал: «Душа твоя не смирится, если не победишь её хлебом», – не оставишь ей только самое необходимое из пищи.
Авве Пимену рассказали об одном монахе, что тот не пьет вина. На это авва заметил: «Вино вообще не для монахов».
Авва Иперехий сказал: «Пост для монаха – это узда от греха. Кто отбрасывает её, становится похотливым жеребцом».
Лев попадается (в ловушку) из-за своего чрева, а чревоугодника сокрушает наслаждение чрева, он трудится и убивает себя, только чтобы наполнить чрево едой, а наевшись, мучается животом. За воздержанием же следует здоровье и трезвение.
Монах, ходящий кругами, станет жертвой дьявола, а терпящий то, к чему призван, непременно обретет успокоение.
Как говорил авва Даниил, чем больше процветает тело, тем больше истощается душа. А чем больше истощается тело, тем больше процветает душа.
Авва Даниил рассказывал об авве Арсении: «Столько лет прожил вместе с нами этот старец, и всякий раз мы готовили ему только одну корзину сухарей на весь год. И если мы заходили к нему, то брали себе поесть из этой же корзины».
И ещё он рассказывал, что старец не ел овощи и только раз в год осенью просил: «Принесите мне овощей». Мы ему приносили, и только тогда он вкушал, воздав благодарение Богу. Ты видишь, старец воздержанием победил наслаждение, а единократным вкушением – тщеславие и превозношение.
Некогда авва Ахилла пришёл в келью к авве Исаию в Скиту и увидел, что тот ест, насыпав на доску соль и размочив её водой. Авва Исаия попытался было прикрыть доску недоплетенной корзиной. Он сделал это предусмотрительно для того, чтобы не вводить в соблазн гостя, который всё равно это заметил: в Скиту было не принято так есть. Авва Ахилла, поняв, что он решил поесть в одиночку, спросил:
– Скажи, что ты ешь?
