Благую совесть можно обрести благодаря молитве. И чистая молитва происходит от благой совести. Совесть и молитва взаимосвязаны естественным образом.
Не унижай совесть: она всегда советует тебе самое лучшее. Она влагает в тебя мысль божественную и ангельскую и освобождает тебя от тайной скверны сердца, даруя тебе дерзновение к Богу в час исхода из жизни.
Когда монахини собрались, святая Синклитикия сказала: «Вы всегда должны держать наготове оружие против врагов. Они нападают на вас извне, а борьбу ведут с вами изнутри. Так и корабль – он может утонуть, захлестнутый волнами нагрянувшей бури или из-за щели, образовавшейся в корпусе. Так и душа: то ей угрожает вторжение злых духов извне, то ее пленяют внутренние помыслы. Нужно сдерживать натиск духов извне, но и следить, чтобы внутри тоже не было никаких злых помыслов. Так что мы должны быть бдительными, особенно в том, чтобы следить за помыслами. Они часто восстают на нас и, если мы забудемся, то увлекут в погибель.
Когда корабль попадает в шторм, то моряки бьют тревогу, и очень часто корабли, оказавшиеся неподалеку, приходят на помощь. А если в корабле появится течь, а команда в это время будет отдыхать, то даже при спокойном море вода прорвет днище, и все потонут, что даже опомниться не успеют. Поэтому нужно особое внимание уделять помыслам. Враг, желая разрушить душу, подходит к ней, как к дому: либо станет вести подкоп под основание, чтобы дом рухнул, либо начнет разбирать крышу, чтобы стены развалились, либо входит в дверь, связывает хозяина, а потом и разрушает дом, как хочет. Основание дома – это добрые дела, кровля – вера, двери – чувства, и все это враг берет приступом.
Вот почему кто хочет спастись, тот должен быть зорким. В этой жизни нам нельзя позволить себе беззаботность. Как говорит Писание:
Наша жизнь – как море, в нем полно рифов, множество опасных животных, но есть места, где относительное затишье, и бури случаются не часто. Можно считать, что мы, монахи, плывем спокойными морскими путями, тогда как миряне все время подвергают себя опасностям. И мы плывем днем, потому что путь нам указывает Солнце Правды, а миряне – в ночной тьме, потому что блуждают во (мраке) неведения. Нередко случается, что мирянин, плывя в темноте среди бушующих волн, взывает к Богу и благодаря молитвам спасает свое судно, а мы, плывя по тихой глади, тонем из-за нерадения, бросив весла правды. Нужно смотреть, чтобы стоящий не упал. А кто пал, тот должен думать об одном: как скорее встать, а уж если поднялся, то пусть больше не падает».
Авва Виссарион сказал, умирая, что монах должен быть, как херувимы и серафимы, – весь око.
Сказал авва Пимен, что мы нуждаемся только в одном – трезвении сердца.
Он же сказал: «Враги прячут свое лукавство за спиной».
Авва Пимен рассказывал о брате, который говорил авве Симону:
Когда я выхожу из кельи и вижу, что брат отвлекся на пустое, и я отвлекаюсь на то же самое. И когда он смеется, я тоже смеюсь. А когда вернусь в свою келью, не могу найти покоя.
Ты выходишь из своей кельи, – удивился старец, – встречаешь смеющихся и тоже смеешься, встречаешь разговаривающих и начинаешь разговаривать? И после этого ты хочешь войти в свою келью таким же, каким вышел?
Брат спросил:
Ну а что же мне делать?
В келье следи за собой, – ответил старец, – и вне кельи следи.
Один старец пришел к другому. Во время беседы один сказал:
Я умер для мира.
Не полагайся на себя, брат, до исхода из тела, – заметил другой. – Ты говоришь, что умер, но не умер сатана.
Святому мужу в час смерти предстал сатана и сказал:
Ты меня избежал.
Я об этом не могу знать, – ответил старец.
Авва Агафон перед кончиной три месяца провел не смыкая очей и неподвижно. Однажды братья растолкали его и спросили:
Авва Агафон, что с тобой?
Я стою на суде Божием.
И тебе страшно, отче? – спросили они.
Я до сих пор изо всех сил соблюдал заповеди Божии, – ответил он, – но я человек. Откуда мне знать, угодны ли мои дела Богу?
Разве ты, – спросили они, – не уверен в своих делах, что они согласны с волей Божией?
Не дерзну сказать это, – ответил он, – пока не дам ответ Богу. Ибо одно дело суд Божий, а другое – человеческий.
Они хотели задать ему много вопросов, но он отановил их словами:
Сотворите любовь, не разговаривайте со мной, я сейчас не могу отвечать, – и умер в радости. И все увидели, как он возносится на небеса, и выражение его лица было таким, как будто он встречал своих самых дорогих и любимых друзей.
