Как же быть нам, если мы унываем на своей работе и гонимся за телесным отдыхом, хотя нам не поручено ни проповедь Евангелия, ни попечение о церквях? Показывая, какой вред рождается от безделья, апостол прибавляет
Они работают не только ради своих нужд, но и подают милостыню странникам, нищим и заключенным от своих трудовых доходов, веруя, что такое благодеяние становится
Когда я жил некоторое время в пустыне, и меня начало смущать уныние, то пришел к авве Моисею и рассказал, что вот вчера мне досаждало уныние, я очень ослаб и смог освободиться от уныния только, когда пошел и все рассказал авве Павлу. Авва Моисей сказал мне:
– Ободрись! Ты не освободил еще себя от уныния, но напротив, предал себя ему и поработил. Знай, что гораздо сильнее уныние подавляет тех, кто покинул строй и пошел, куда захотел. А победить уныние можно только терпением, молитвой и усердным рукоделием.
Все страсти, кроме уныния, связаны только с гневливой или только с вожделевательной способностью души, или только с разумной, такими, как забвение и неведение. Уныние же воздействует на все душевные силы и, можно сказать, в едином порыве возбуждает все страсти. Вот почему это самая тяжелая из всех страстей. Господь, даруя исцеление от нее, истинно сказал:
Когда авва Антоний жил в пустыне, он однажды впал в уныние и великое помрачение ума и сказал Богу: «Господи, я хочу спастись, но помыслы мне не позволяют. Что мне делать в скорби моей? Как спастись?» Вскоре он вышел из кельи и увидел – какой-то человек, очень похожий на него, сидит и трудится, затем встает от дела и молится, вновь садится и плетет веревку, потом снова встает на молитву. Это был ангел Господень, посланный для исправления и укрепления Антония. Божий посланник сказал авве:
– Вот так твори и спасешься.
Услышав его слова, авва Антоний преисполнился великой радости и бодрости и, делая так, спасся.
Брат сказал авве Антонию:
– Помыслы меня гнетут и говорят: «Раз ты не можешь поститься и не можешь трудиться, то хотя бы навещай немощных, ибо и это любовь».
Авва, разгадав бесовское коварство, посоветовал:
– Иди, ешь, пей, спи вволю и не трудись, но только из кельи не выходи.
Ибо авва Антоний знал, что терпеливое пребывание в келье рождает в человеке монашеское сознание. Брат вернулся к себе в келью, не выходил из нее три дня и впал в уныние. Тогда он нарезал тонкой лозы, подготовил ее и принялся плести корзину. Когда он проголодался, то сказал помыслам: «Вот тут еще немного лозы, когда я ее всю использую, тогда и поем». За- кончив работу, он сказал: «Теперь я немного почитаю и тогда поем». А после чтения решил: «Прочту несколько псалмов и потом поем, уже не зная забот». Так понемногу с помощью Божьей благодати он преуспел и стал опытным монахом, победив уныние и получив дерзновение над помыслами, в конце концов, победил и их.
Брат спросил старца:
– Почему я впадаю в уныние, когда сижу в келье?
– Потому что, – был ответ, – ты еще не видел ни чаемого отдохновения, ни будущего мучения. Если бы ты действительно это увидел, то хотя бы и черви наполнили твою келью, закрыв тебя по шею, ты бы терпел это и не унывал.
Один брат спросил старца:
– Мои помыслы летают повсюду, и это меня повергает в скорбь.
– А ты сиди в своей келье, – посоветовал старец, – и они от тебя далеко не улетят. Если ослица на привязи, ее осленок прыгает и там и сям, но куда бы он ни бегал, все время возвращается к матери. Так и помыслы человека, который ради Бога пребывает в своей келье. Куда бы они ни улетали, потом все равно вернутся.
Один из отцов рассказывал: «Когда я жил в Оксирринхе, ко мне в субботу пришли нищие монахи за милостыней. Они легли спать, но только у одного была циновка, на которой он лежал и ей же укрывался, а было очень холодно. Когда я вышел ночью на двор, то услышал, что он страдает от холода и утешает себя так: «Благодарю тя, Господи. Сколько сейчас в тюрьме богачей, закованных в кандалы. А у других ноги сдавлены деревянным сапогом – они даже не могут справить нужду. А я, как царь, растянулся на ложе и, как царь, могу пойти, куда хочу». Услышав его слова, я пересказал их братьям для пользы и укрепления их.
