– Я напоминаю себе того, кто сидит в башне и смотрит наружу, и дает знак прохожим, чтобы они не приближались к нему.
Тогда старец сказал:
– А я вижу себя, будто отгородился стеной и укрепил ее штырями железными. Если кто-нибудь постучится, и я услышу, кто он, откуда, чем занимается, что ему надо, то не открою ему, и пусть он уходит.
Кто постоянно вглядывается в свое сердце, тот отворачивается от житейских красот. Ибо он живет в духе, и ему не интересны плотские желания. Такой человек словно пребывает в бастионе добродетелей, которые для него как стражи городских стен чистоты. Поэтому все бесовские козни против него бессильны, даже если стрелы грубой страсти и долетят до ворот человеческой природы.
Когда душа уже не жаждет земных красот, то ум входит в нее, уже не зная уныния, тогда как уныние не дает душе ни служить с удовольствием «служением слова», ни явственно вожделеть будущих благ и даже временную жизнь сверх всякой меры бесчестит, что якобы в ней не может быть дела, достойного добродетели. Уныние унижает даже наше ведение, которое, по его словам, обращается ко множеству предметов, но ни один из них не может раскрыть нам в совершенстве.
Будем избегать страсти уныния, которая делает нас слабыми и унылыми, но поставим нашему разуму узкие пределы – устремлять взор только к Богу и помнить только о Нем. Лишь тогда ум обратится к самому себе и сможет избавиться от прежнего безразличия ко всему, подобному чуме. Самый наш ум этого требует от нас: закрыть все двери, оставив только память о Боге – только тогда мы поможем уму действовать в нашу пользу.
Только должно повторять «Господи Иисусе Христе...» для достижения цели любого предприятия. В Писании сказано, что
Поэтому ум должен в своих внутренних сокровищницах созерцать всегда произнесение молитвы, чтобы не отвлекаться ни на какие мнимые фантазии. Все, кто в глубине своего сердца непрестанно повторяют святое и преславное имя Господа, позднее смогут обрести свет, просвещающий их ум. Ибо имя Господа, удерживаемое разумом благодаря постоянному усердию, с надлежащим чувством, непременно попаляет в душе всякую осевшую грязь. Ибо сказано, что
Во время молитвы Господь призывает душу к премногой любви в Его славе. Славное и прелюбимое Его имя, задерживаясь в памяти ума, от жара в сердце непременно войдет в нашу привычку любить Его благость, и уже не останется никаких препятствий для этой любви. Бог – многоценная жемчужина, ради которой человек продал все свое имущество, чтобы приобрести и несказанно радоваться обладанием ею.
Когда душа смущена гневом, охвачена опьянением или раздражена страшным малодушием, ум не может удержать в себе память о Господе Иисусе, даже если ты будешь его принуждать. Ведь он уже помрачен лютостью страстей и становится совершенно чужд собственному чувству, поэтому и желание пропадает положить печать на душе, чтобы ум смог не отвлекаясь предаваться нужному деланию, потому что память разума становится грубой из-за жестокости страстей.
А когда душа освободится от страстей, то даже если на короткое время желание будет захвачено забвением, ум тотчас же, воспользовавшись собственными умениями, горячо вновь вступит в долгожданную и спасительную ловлю. Ведь в уме есть теперь благодать, сопутствующая душе и удерживающая ум:
Поэтому апостол говорит, что
Тогда мы будем, как опять говорит апостол, восклицать:
Даже те, кто творят в мире знамения, чудеса и явления сил, не идут в сравнение с теми, кто безмолвствуют в ведении.
Возлюби бездействие исихии больше, чем насыщение всех голодающих в мире и обращение множества языческих народов к познанию Бога. Лучше тебе самого себя избавить от пут греха, чем освободить всех рабов от рабства.
Лучше тебе жить в мире со своей душой, в единомыслии всей троицы человеческого состава: тела, души и духа, чем примирить поучениями поругавшихся.
