Ульман был очень удивлен, не получив ответа на свой вопрос. Было ужетемно, а потому старик не мог видеть, как побледнела молодая девушка. В это мгновение раздался звонок из комнаты Бернека, и старый слуга повернулся, чтобы уйти.
– Надо идти к барину. Идите лучше в комнаты, барышня, а то уже становится прохладно и с озера поднимается туман. Вы простудитесь в таком легком платье. Пожалуйте в гостиную!
Паула последовала за ним; она была совсем ошеломлена тем, что только что слышала. Ульман ушел к своему барину, а молодая девушка осталась одна в гостиной. Висячая лампа освещала только часть этой большой комнаты, остальная же – тонула во мраке. Паула забралась в самый темный угол и опустилась там на диван.
Теперь она знала все! Последние слова рассказа Ульмана выдали ей, откуда исходило то предложение, которое она сочла счастливой случайностью; теперь пред нею восстали многие факты, до тех пор, благодаря ее неопытности, совершенно ускользавшие от нее. Профессор ведь даже и не спросил, почему она расстается с госпожой Альмерс; он и не осведомился о том, способна ли она занять место в его доме, но прямо вырвал у нее согласие; к тому же он, будучи лишь директором гимназии, да к тому же с кучей детей, в сущности, не был бы в состоянии предложить такие условия, какие были предложены ей. Во всем этом был замешан другой человек, а именнотот, которому она причинила такую боль, и который взял теперь ее судьбу в свои руки.
Среди той бури самых противоречивых чувств, овладевших молодой девушкой было ясно только одно: она ни в коем случае не могла принять предложение профессора Роснера и должна была, во что бы то ни стало, решительно отклонить его. Тут нельзя было ни раздумывать, ни колебаться, и в тот момент, когда дверь отворилась, и вошел Бернек, она решила это сделать немедленно.
– Тетя вероятно всвоей комнате? – спросил Ульрих, собираясь пройти мимо. – А я хотел с полчаса посидеть с нею.
Паула поднялась с дивана, но осталась в тени, так как чувствовала, что ее волнение ясно отражается у нее на лице. Ей удалось только побороть дрожь своего голоса, и она проговорила:
– Могу ли я вас попросить уделить мне несколько минут?
– Пожалуйста!
– Вы, вероятно, знаете, что профессор Роснер предложил мне место в своем доме?
– Да, он говорил мне об этом, – последовал спокойный ответ, – и вы, как я слышал, согласились. Надеюсь, вам не придется раскаиваться. Роснер вскоре после своей свадьбы был с молодой женой в Ауенфельде, и я познакомился с нею. Они – очень милые люди.
Ульрих говорил с тем спокойствием, с которым говорят о совершенно безразличных предметах, но Паула не дала ввести себя в заблуждение.
– К сожалению, мне придется взять обратно свое согласие, – продолжала она,- завтра я сообщу об этом профессору.
Ульрих отошел на шаг назад и окинул ее быстрым вопросительным взглядом, но сохранил прежнее спокойствие.
– Вы так внезапно изменили свое решение? Это удивительно, и я нахожу это дажеоскорбительным для профессора.
– Я думала, что предложение исходит лично от него, – твердо проговорила Паула, – а теперь знаю, что это не так, и потому не могу принять предложенное место.
– Что вы знаете? – холодно произнес Бернек, и его пронизывающий взгляд устремился на молодую девушку.
Она собиралась сделать ему выговор, а вместо того, как виноватая, потупила голову и тихо произнесла:
– Мне незачем это говорить вам.
– Почему жеименно мне. Я, право, не понимаю вас.
– Потому что предложением профессора я обязана только вам.
– Если вы подразумеваете под этим простую рекомендацию, – Ульрих равнодушно пожал плечами, – Роснер случайно упомянул о том, что его жена ищет себе помощницу по хозяйству, и я только обратил его внимание на то, что вы скоро будете свободны. Вот и все мое участие в этом деле. Я думаю, вы не можете иметь что-либо против этого, потому что, собственно говоря, я один виноват в вашем разладе с моей теткой.
Встретив такой решительный отпор, Паула на минуту опешила, но затем снова энергично проговорила:
– Господин фон Бернек, не старайтесь обмануть меня. Я знаю, что профессор приехалпо вашему приглашению, что своим предложением он только исполнил ваше поручение, что я под именем воспитательницы буду только гостьей в его доме… благодаря вашему великодушию.
– Что это значит? – запальчиво воскликнул Ульрих. – Каким образом вам могли придти в голову подобные мысли? Разве Роснер…
– Нет, он не нарушил своего слова, наоборот, он сделал все, чтобы заставить меня поверить в счастливую случайность, и я поддалась этому обману. Но только что Ульман, ничего не подозревая, рассказал мне о телеграмме, которую вы отправили в Дрезден, чтобы вызвать профессора сюда, пока я еще в Рестовиче, а остальное я сама угадала.
Бернек стоял с мрачным лицом и плотно сжатыми губами; прежнее враждебное выражение снова появилось на его лице, когда он ответил:
