Вторая проблема возникает из первой. "Отцы и дети", вечный конфликт между поколениями. Конечно, в данном случае конфликт Баракиэля и Акено принимает немного другой оттенок, но обида остаётся. Общее горе не сплотило их, а, наоборот, разделило.
В глубине души Акено, конечно, понимала, что Баракиэль любил и её, и Шури, но...
Трагедия была слишком сильна в этих воспоминаниях.
- Твой отец любит тебя... - Акено немного тряхнула головой, показывая ненадобность этой темы, но Эмерик настоял. - Акено, уход твоей мамы - это несомненно ужасно, но... - Он чуть-чуть сильнее сжал её в объятиях. - Нужно двигаться дальше... Ты ведь видишь, что твой отец винит себя не меньше, чем ты... Но, - Эмерик аккуратно поднял её голову и встретился с заплаканными глазами. - Ради вашей мамы, нужно двигаться дальше... Она бы не хотела, чтобы два её любимых человека, её семья, не общались между собой...
Акено с новой силой заплакала и снова вжалась в его объятия.
- Ма-ама... - Акено, как в детстве, начала с горя звать её. - Моя мама...
Эмерик со вздохом просто обнял её покрепче. У него сердце разрывалось, когда он видел своего епископа в таком ужасном состоянии духа, но что он мог сделать?...
А вообще-то он мог кое-что сделать...
В том конфликте не должно было быть жертв вообще. Первоначальное намерение клана Химедзима состояло в том, чтобы вернуть Шури в родные пенаты. Но общее неприятие "чужаков", яростное сопротивление самой Шури и приказ Суо Химедзимы, дяди Шури, заставило нападающих применить силу. Одна неприятность за другой, и мы получаем такой результат.
Баракиэль убил нападающих с особой жестокостью, но дальше дело не пошло. Там пришлось вмешаться Азазелю, которому нужно было сдержать горе своего подчиненного, чтобы не начать войну с Синто. Конечно, тем тоже пришлось пойти на компромисс и казнить несколько членов более высокого ранга, но... А как же те, кто выдал подобный приказ?...
Именно эта недосказанность и являлась одной из причин, почему горе Акено не может слегка утихнуть. Обида не была закрыта полностью.
С каждой секундой размышлений, в его голове начал формироваться план возмездия. Это было рискованно, им ещё одного международного конфликта не хватало, но... Эмерику было всё равно. Он поставит точку в этом инциденте, чтобы душевное спокойствие Акено вернулось в норму. И у него были даже несколько отличных инструментов.
Но сначала нужно было узнать местонахождение Суо Химедзимы, главного виновника этого инцидента. Может быть он не хотел смерти своей племянницы, но сделанного не вернуть.
Суо Химедзима умрёт.
Эмерик прикрыл глаза и сконцентрировался на Мудрости. Та была далека от полного "заживления", но искреннее желание, подкреплённое слезами Акено, должно... Есть! Сразу выдало его местонахождение! Одно из поместий этого японского клана.
Правда, теперь возникла другая проблема... Как ему, топографическому кретину высшего ранга, попасть в место, название которого он даже сразу запомнить не может? И причём никого нельзя привлекать к этой задаче! Эта операция должна пройти в тайне практически ото всех!
- Ангелочек мой... - Когда она медленно подняла взгляд, Эмерик поцеловал её в лоб и его епископ сразу же заснула. Лёгкие чары для успокоения и сна. Когда она проснётся, он уже должен будет вернутся.
Эмерик достал из своего подпространства заветный предмет, который и являлся его ключом к успешному проникновению и "доставки самого себя, не заблуждаясь в другой стране".
Маску Соломона...
- Ну, - крутя её в воздухе, произнёс недоуменный Эмерик. - Как же тебя использовать?...
*****
- Здорова...
- У-у-у, грёбанный красав-А-А-А!
Обыкновенный японский школьник в очках начал кричать, когда золотая маска в руках Эмерика начала засасывать его в себя. Он будто растворялся на части, и в виде фантома был быстром поглощён золотым артефактом.
Самое удивительно то, что Эмерик почувствовал некоторое сопротивление! А разница между ним и этой безымянной жертвой была колоссальна! То есть, был всё-таки какой-то порог "вхождения" или условие, например, нужно было сначала его вырубить.
- Ну, - Эмерик аккуратно надел маску на себя. - Погнали!
Вспышка золотого света озарила пространство пустынного школьного коридора.
Теперь не было Эмерика, только Мотохама.
- У-у-у! Гребаный красавчик посмел использовать на мне артефакт Царя Соломона! - Мотохама в гневе сжал кулак и помахал им в воздухе. - Но ничего, с такими способностями ни одна женская раздевалка не станет для меня преградой! Си-исечьки! Ай! - Сжатый кулак ударил себя по лицу. - Чёрт! Как же сложно! Тц...
Маска Соломона не просто так была уникальным артефактом, направленная на полную адаптацию к "жертве". В первое время Эмерик не мог никак взять себя под контроль. Извращённые мысли и порывы почти перехватили контроль! А Мотохама был обычным школьником! Как же было сложно подчинить себе Азазеля?! Хотя он уже знал, как это вышло у Кокабиэля. Он поглотил "вырубленного" и ослабленного Азазеля, и используя его слабость на первых порах, полностью адаптировался и взял тотальный контроль.
