Пока друзья тащили его по каменным переходам и коридорам Блэкхита, Гаррет проклинал всех святых, самого дьявола и вовсю костерил своих приятелей, суетившихся вокруг него из самых лучших побуждений. Каждая внезапная остановка, каждый крутой поворот причиняли ему невыносимую боль, и, стиснув зубы, он прижал руку к ране в боку, чтобы хоть немного уменьшить тряску. Его взгляд сквозь полуопущенные веки выхватывал то свечи в канделябрах, бросавшие на стены оранжевые отсветы, то испуганное лицо служанки, то портреты на стене западного коридора; все предметы время от времени застилала сероватая дымка, но он храбро старался не терять сознания.
Чилкот неожиданно споткнулся, и боль сразу же вернула Гаррета к реальности: было ощущение, что у него сломался позвоночник.
– Черт бы тебя побрал, Чилкот! Надо было споткнуться об этот проклятый ковер! Хоть бы ради приличия не держался за меня!
Потом с шумом распахнулась дверь, и он увидел мягкие ковры, знакомую массивную кровать темного дерева и окна со свинцовыми переплетами, за которыми тянулась цепь холмов. Его комната. Слуги принялись отгибать покрывала и взбивать подушки, но Гаррет уже ничего не замечал и, как только Нейл Чилкот и Том Одлет уложили его на постель, погрузился в полубессознательное состояние, полное боли.
Смутно слышались возбужденные голоса. Кто-то снял с него сапоги, потом разрезали и стянули бриджи и остатки сорочки и стали обтирать восхитительно холодной водой лицо, обожженное крапивой.
Гаррет лежал без движения. А потом Перри, старый верный друг Перри, приподнял ему голову и влил в рот чудесного ирландского виски. Благодатный напиток опалил горло, опустился в желудок, а оттуда теплой волной растекся по всему телу, даря облегчение и ощущение блаженства.
Почувствовав приятное головокружение, Гаррет закрыл глаза и прошептал:
– Еще глоток, дружище, и можно помирать.
– Черт возьми, приятель, убери с физиономии эту дурацкую ухмылку! – буркнул Чилкот, но фляжку к губам все-таки поднес. – Это уже не смешно!
В ответ раненый сделал непристойный жест рукой и отхлебнул виски.
– Хорошо, что эта девушка сообразила сделать тампон: рана скверная, ты бы кровью истек, – заметил Одлет. – Держись, Гаррет: доктор Хайворт скоро будет здесь.
Гаррет отстранил фляжку до того, как впал в беспамятство, и, схватив друга за руку, пробормотал:
– Позаботься о ней! Ни в коем случае не оставляй ее наедине с Люсьеном.
– Но, Гаррет…
– Все, иди!
В этот момент все услышали шаги в коридоре: эхом отражаясь от каменных стен, они неумолимо приближались. Чилкот замер. Одлет затаил дыхание. Даже слуги, привычные ко всему, оцепенели.
И вот, наконец, на пороге появился он: Люсьен, подошел ближе и сурово уставился на него сверху вниз.
Гаррет даже с закрытыми глазами почувствовал присутствие брата. Этот взгляд был способен заморозить даже дьявола в пекле преисподней. На холодном лице было написано явное неодобрение и ярость.
В следующее мгновение он почувствовал прохладную руку Люсьена на своей щеке и услышал голос, который мог одурачить кого угодно из присутствующих, но только не его:
– Ах, Гаррет, Гаррет, вижу, ты опять влип в какую-то историю. Что произошло на сей раз, а? Нет, позволь мне самому угадать. Наверное, ты изображал живую мишень и держал пари, что никто из твоих приятелей не сможет в тебя попасть. Или, может, напился до чертиков и, свалившись с Крестоносца, напоролся на частокол? Прошу тебя, дорогой мальчик, расскажи: я готов слушать хоть всю ночь.
– Иди к дьяволу, Люс!
– Хорошо, но сначала хотелось бы услышать объяснение.
Вот мерзавец! Гаррет сдержался и, решив не отвечать на его колкости, схватил Люсьена за рукав.
– Не прогоняй ее, Люс. Она нуждается в нашей помощи… Ради Чарльза мы должны позаботиться о ней и ребенке.
В коридоре послышались торопливые шаги, и дверь распахнулась.
– Сюда, пожалуйста, доктор Хайворт! – крикнул Чилкот.
– О ком позаботиться? – спросил Люсьен с явной угрозой в голосе, не обращая внимания на происходящее.
Гаррет с трудом повернул голову на подушке и, окинув брата затуманенным от боли и алкоголя взглядом, прошептал:
– О Джульет Пейдж… о женщине, на которой собирался жениться Чарльз. Она здесь, внизу… с его ребенком. Не прогоняй ее, Люсьен, иначе, клянусь, я тебя убью.
– Мой дорогой мальчик, – тихо произнес Люсьен с холодной усмешкой, – мне бы и в голову не пришло такое.
Он распрямил плечи и направился к двери, а Гаррет, не обращая внимания на доктора, пытавшегося его удержать, приподнялся на локте и крикнул ему вслед:
– Люсьен, черт тебя возьми…
Герцог даже не обернулся.
– Люсьен!
Собрав последние силы, Гаррет поднялся с кровати, но едва ноги коснулись ковра, лишился чувств и тяжело рухнул на пол.
Доктор, слуги, друзья тут же бросились к нему, а герцог даже не замедлил шаг.
Джульет все еще стояла в огромном холле, изумленно оглядываясь вокруг. Ничего похожего она не только никогда не видела, но даже представить себе не могла.
