Повеса, легко и бессердечно игравший женскими сердцами, — таков был Люсьен, герцог Блэкхит, поклявшийся, что ни РѕРґРЅРѕР№ прекрасной даме не удастся затащить его под венец. Однако таинственная рыжеволосая красавица Эва де ла Мурье, вихрем ворвавшаяся в его жизнь, потребовала РѕС' Люсьена одну лишь ночь страсти… Какой же мужчина в силах устоять перед РўРђРљР
Он идет.
В темной спальне царит зловещая тишина. Ей слышно, как за старинными стенами замка завывает ночной ветер. Огонь свечи колеблется и вздрагивает на фоне морозных узоров, застывших на стекле. И какой-то первобытный инстинкт подсказывает ей, что он наконец идет… приближается. За участившимися ударами собственного сердца, за унылым гулом ветра в каминной трубе она различила наконец шаги.
Его шаги.
Он поднимался по спиральной лестнице старой башни.
Все ее чувства обострились. Она сидела почти в полной темноте на огромной старинной кровати, скрестив ноги и сжав между коленями тяжелые юбки. Она с новой силой ощутила все: ледяное дыхание ветра на коже… И то, как тонкая льняная простыня скользнула по икрам ног, когда под ее нижней юбкой ничего не осталось… И то, как одинокая свечка у кровати будто померкла в страстном ожидании. Она нежно погладила дуло пистолета, наслаждаясь приятной тяжестью в руке. Дыхание вырывалось из ее груди мелкими, тихими всхлипами. Она напряглась, как хищница, готовая к броску.
Теперь в любой миг…
Он, ничего не подозревая, идет к своей комнате. Звук шагов теперь громче воя ветра, который был ее помощником, когда она поднималась по веревке, цепляясь за парапеты, подоконники, за стены, устоявшие перед ядрами во время Гражданской войны, перед врагами, осаждавшими их в средние века. Теперь они не смогут удержать ее, разгневанную, готовую на все женщину.
Ей нужна одна вещь, и без нее она не уйдет. Этот мужчина одурачил ее однажды, его дьявольские козни едва не стоили ей положения при французском дворе.
Она приложила много усилий, чтобы завоевать уважение и авторитет среди мужчин-политиков, но все это он поставил под угрозу. И вот теперь она станет диктовать ему свои условия.
Он был достойным, опасным противником, одним из самых беспощадных дуэлянтов Англии. Его коварство стало притчей во языцех. Еще в молодости он вертел сверстниками как хотел, но и старшие тоже плясали под его дудку. Он являл собой ту ловкую, зловещую силу, которая, вероятнее всего, стояла за британской разведкой во Франции или, во всяком случае, была вовлечена в нее — в систему шпионов, которые всегда опережали на шаг мудрые замыслы американцев. Ни один человек, пребывая в здравом уме, не хотел бы стать врагом герцога Блэкхита. Особенно теперь, когда он находился в самом расцвете сил…
Она задумчиво провела пальцами по пистолету. На этот раз ему не выйти победителем. О нет. На ее стороне внезапность и неожиданность.
К тому же — медленная коварная улыбка тронула ее губы — она хитра, как истинная дочь Евы.
Вот он остановился перед закрытой дверью. Она прищурила глаза и взвела курок. Звякнула щеколда. Она облизнула губы, в голове зашумела кровь, в ее улыбке появилось предвкушение. Она не отрываясь смотрела на поднимающуюся металлическую пластину. Ни на мгновение не спуская глаз со щеколды, она протянула свободную руку и взяла украденный ею флакон, затем подняла пистолет и прицелилась в то место, где должно оказаться его сердце, когда он войдет.
Дверь бесшумно отворилась, и холодную, мрачную комнату залил неяркий свет. За стеной оглушительно взвыл ветер. Она боялась, что ее напряженные до предела нервы не выдержат. И вот он появился со свечой в руке. Висевший на стене факел освещал его высокую фигуру.
Перед ней было все то же неулыбчивое лицо, в неровном, мерцающем освещении казавшееся ликом Сатаны. В оранжевом свете свечи выделялись высокие скулы, рот с твердыми, красиво очерченными губами, благородный лоб и прямой нос. Его волосы сливались с ночной чернотой, окружавшей его, он не носил пудреного парика. Просто густые черные волны, отброшенные назад и схваченные на затылке полоской бархата.
Он смотрел на нее.
Смотрел неподвижными и смертельно опасными глазами кобры, готовой кинуться на жертву.
Пламя свечи в его руке затрепетало. Напрасно слабый огонек силился отыскать хоть одну мягкую линию на лице, суровом и неумолимом, как камень. Наконец маленький язычок огня сдался и съежился в раболепном ужасе, капля расплавленного воска, как слеза, скатилась по длинному телу свечи.
Ее лицо исказилось злорадной гримасой.
— А, ваша светлость. Я жду вас. Видите, — она подняла вверх руку с любовным снадобьем, ее голос звучал неестественно спокойно, — я нашла маленький флакон у вас в тайнике, а так как я не могу позволить себе еще одной ошибки, вам придется отведать этого зелья, прежде чем я уйду.
Целое мгновение он стоял совершенно неподвижно, глядя на нее непроницаемо-холодными черными глазами. Герцог поставил свечу, его губы тронула едва заметная улыбка, и он пошел к кровати.
К ней. Дверь за его спиной сама по себе медленно закрылась. Она прицелилась. Но это его не остановило. В неверном свете факела она разглядела легкий налет иссиня-черной щетины, покрывавшей его скулы. Безукоризненно сидевший костюм контрастировал с высокими, забрызганными грязью сапогами для верховой езды.
