Она вынула из седельных сумок все бумаги, но это оказались короткие рекомендательные письма людям, о которых она никогда не слышала, и перечень слов, не имеющих смысла. Единственное, что представляло для Элейн ценность, был брачный договор с Франко Пьетро. Она мельком взглянула на него, когда подписывала, но теперь читала с особым вниманием.
«Да будет известно, что, когда я дам согласие взять в мужья влиятельного и благородного лорда Франко Пьетро Риату и Монтеверде...»
Когда она даст согласие. Там не говорилось, что она уже дала его. Она не клялась Франко Пьетро, следовательно... Из всего прочитанного ею раньше о брачных контрактах и судебных исках в документах, которые присылала для ее образования леди Меланта, следовало, что она вообще не обручена.
Элейн вспомнила, как графиня беспощадно торговалась с Ланкастером. Долгие часы споров о приданом, золоте, об этом документе, а она тем временем безучастно глядела в окно, думая о Раймоне. Вспомнила, как пират смотрел на графиню Беатрис и улыбался при упоминании о контракте.
– Аллегрето, – повторила Элейн.
Когда она назвала его по имени, ресницы у него слегка дрогнули, он повернул голову и вздохнул. Так странно было произносить его имя, она не хотела к нему привыкать. Она пыталась думать о Раймоне снова и снова. Она любила Раймона. А к этому пирату, к этому темному падшему ангелу испытывала только греховное вожделение, а не любовь или что-нибудь подобное.
– Аллегрето! – резко сказала она. Пират улыбнулся и тихо застонал. – Просыпайтесь, скоро ночь.
Он вздрогнул, сжал кулак и поднял руку, снова разжал пальцы, сжал второй кулак и внезапно сел.
– Господи Иисусе, я почти не могу двигаться.
– Завтра будет еще хуже, – предупредила Элейн. Посмотрев на нее одним глазом, поскольку другой совершенно заплыл, он невнятно пробормотал:
– Обнадеживающие новости.
Когда она протянула ему флягу с вином, он с болезненным усилием приподнялся, сделал глоток и потом долго смотрел в пол.
– Сколько прошло времени, – неожиданно спросил он, – с тех пор как мы покинули Венецию?
– Неполная ночь и день, – ответила Элейн.
– А галера... когда отплыла?
– Они подняли якорь сразу после нашей высадки.
Он попробовал встать, и с третьей попытки ему это удалось.
– Нам пора ехать. Без встречи. Нужно подумать и догадаться, о чем был уговор. Но мы обязаны добраться до Авины прежде, чем они туда попадут.
Элейн поднялась.
– Авина? Где это?
Рсйвен бросил на нее странный взгляд и коротко засмеялся:
– Вы не знаете? Черт побери, они вам хоть что-то рассказывали о Монтеверде?
– Это там?
– В горах. Высоко над долиной, у рудников. – Он снова поднял флягу, отпил вина. – Зафер с Маргарет направляются туда под видом Иль-Корво и его невесты, красивой неизвестной леди с рекомендательными письмами Морозини. – Он вытер рот. – И Франко Пьстро идет по их следу.
– Франко Пьетро! Нет! Я думала, мы направляемся в какой-то богемский замок!
– Нет, принцесса. Мы направляемся в Монтеверде, – улыбнулся Рейвен. – И можете быть уверены, я отнюдь не собираюсь заключать вашего жениха в объятия.
Элейн не представляла, что они так близко к владениям Монтеверде. Теперь, вместо того чтобы надеяться на убежище, она со страхом глядела на чернеющие под лунным светом деревни. Болота, каналы и вода не были под властью Риаты, но они неизбежно вели к рекам и городам, богатым полям и виноградникам, к лающим собакам и дорогам с нагруженными ослами и ранними путешественниками.
Кони ритмично шагали, без устали отсчитывая расстояние и время. Земля была ровной, дорога сухой. За целый день они только раз остановились, чтобы напоить лошадей на рыночной площади обнесенного крепостной стеной города и, не спешиваясь, поесть хлеба с сыром, взятых у лоточника.
Хотя Рейвен надвинул пониже испачканную шляпу, люди замечали его разбитое лицо и заплывший глаз, ему выражали соболезнования, давали советы избегать уличных драк. Пират лишь злобно улыбался в ответ и пожимал плечами.
Элейн понимала его состояние. Даже она после месяцев переезда с места на место начала испытывать боль от долгих часов, проведенных в седле. Но у лошади пирата был спокойный аллюр, она прекрасно ему подходила, всю ночь и утро до полудня шла ровным шагом, только шея и бока слегка потемнели от пота. Жеребец охотно следовал за ней. Элейн уже собиралась попросить, чтобы они дали животным отдых, когда пират вдруг натянул поводья и остановился посреди открытой дороги.
Горы были уже совсем близко: серые отвесные скалы, покрытые темно-зеленым кустарником. Теперь они больше походили на холмы, ибо за ними поднимались остроконечные вершины, а громадные склоны терялись в облаках и туманной дали.
Пират внимательно поглядел вперед, потом обернулся, скользнул взглядом по дороге. Аккуратные виноградники были заброшены, поросли кустарником и подлеском. В бесхозных полях, где раньше косили сено, цвела сорная трава. Пират издал восклицание как неприятно удивленный человек. Он медленно ехал по краю дороги, глядя на землю.
– Сюда.
Он направил безропотное животное в брешь прогнившей изгороди.