Джеффри чувствовал, что еще минута, и он потеряет над собой контроль. Оставалось как можно быстрее препроводить Элизабет в шатер, подальше от посторонних глаз. Быть может, там, утихомирив жену, удастся успокоиться и самому.
Он то ли отнес, то ли отволок Элизабет в маленький шатер и, точно куль, швырнул на одеяло.
– А на этот раз что я сделала не так? – Она потирала руки в тех местах, где их сжимали железные пальцы мужа. – Останутся синяки и шишки, и виноват в этом будешь ты, а не враг. Мне кажется, Джеффри, ты не осознаешь собственной силы.
Барон ответил не сразу. Он выжидал и, чтобы потянуть время, зажег две свечи, потом, скрестив ноги, устроился напротив. Элизабет мельком взглянула ему в лицо, и ей тут же захотелось задуть пламя. Джеффри был вне себя – об этом явно говорила пульсирующая на шее жила. Девушка ужасно устала от его недовольства и теперь, готовая к новым крикам, попятилась назад, пока не уперлась спиной в полог шатра.
– Будешь отвечать на мои вопросы только «да» или «нет», – начал он мягким, почти дружеским тоном, но в его голосе Элизабет уловила легкую дрожь и подняла глаза.
«Что еще он затеял?» – спрашивала себя девушка. Она понимала, что муж был готов вот-вот сорваться.
– Джеффри, я…
– Только «да» или «нет». – Он резко оборвал ее, весомо нажимая на каждое слово.
Элизабет покорно кивнула и стала ждать. Она заметила, что муж несколько раз судорожно вздохнул. Ей даже показалось, что его руки слегка дрожали, но она сумела отвести от них глаза и перевела взгляд на лицо.
– Я невольно подслушал твой разговор с Роджером, – обманчиво мягко начал барон, – но не хочу ошибиться. Я всегда считал себя разумным человеком. Но готов поклясться на мече Вильгельма, что слышал, как ты говорила Роджеру, что не умеешь плавать. – Его голос взлетел на высокую ноту.
Элизабет, предчувствуя новый взрыв, открыла было рот, чтобы защититься, но Джеффри быстро протянул руку и прикрыл ей губы ладонью.
– Отвечай, умеешь ты плавать или нет?
Поскольку он так и не отнял руки от ее рта, Элизабет сумела только покачать головой. Но от этого жеста муж помрачнел еще больше.
– И, зная, что не умеешь плавать, ты все-таки прыгнула в воду? – На этот раз его голос прозвучал недоверчиво.
– Я держалась за веревку и…
– Только «да» или «нет»! – От раскатистого крика, казалось, заколебались своды шатра.
«Мои действия не назовешь такими однозначными, – подумала Элизабет. – Но разве мужу что-нибудь докажешь? И коль скоро он не хочет знать правды, пусть слушает то, что его еще больше разозлит!»
– Да, – ответила она и сложила руки на коленях.
Снаружи послышался громкий кашель, и это отвлекло внимание барона от Элизабет.
– Входи! – рявкнул Джеффри громче, чем намеревался.
Роджер отодвинул полог шатра и просунул голову внутрь. На руке его покачивался деревянный поднос с едой. Не говоря ни слова, вассал поставил его между Джеффри и Элизабет и вышел.
На подносе были горкой навалены свежеподжаренные ломтики мяса, хлеб с хрустящей коркой и фрукты, но ни муж, ни жена не протянули к ним руки. Снова появился Роджер с одной-единственной чашей и бурдюком с водой или вином. Элизабет взглянула на вассала и улыбнулась, но тот в ее сторону не смотрел и улыбки не заметил.
– Спасибо, – поблагодарила она. И хотя рыцарь вслух ничего не ответил, девушка уловила легкий наклон головы.
– Нечего благодарить слугу за то, что он исполняет свой долг, – проворчал барон, взял большой ломоть хлеба и, разорвав надвое, половину подал жене.
– Почему? – удивилась Элизабет, принимая еду. – Он оказал нам любезность, и поблагодарить его – дело хорошее.
– Нет, – возразил муж. – Он только исполнил свою обязанность. У каждого из нас есть свой долг и свои обязанности. Так уж устроен мир. – Последнее Джеффри произнес с особым нажимом. – Если же говорить слуге спасибо каждый раз, когда он что-то для тебя делает, слуга может решить, что когда-нибудь настанут такие времена, когда он вовсе ничего не будет делать. Либо тебе придется благодарить слугу за каждую услугу.
– Вот почему я никогда не слышала, чтобы ты благодарил или хвалил своих людей… или меня, – нахмурилась Элизабет и, не удержавшись, добавила:
– Ты хвастаешься своей рассудительностью, но в том, что ты только что сказал, я не вижу ни малейшего смысла. Если человек проявляет благодарность и говорит спасибо, это не является доказательством его слабости, – мягко увещевала девушка. – Ведь именно слабые унаследуют землю, – процитировала она по памяти, стараясь подкрепить свои суждения мыслями из Писания.
– Ты перепутала, миледи, – землю унаследуют кроткие, – вскричал барон. – Но я не кроткий и не слабый и не хочу наследовать землю.
– Я не тебя имела в виду, – спохватилась Элизабет. – Просто хотела сказать…
