Вот каким образом Эрнст Течов описывает замысел заговора, одним из организаторов которого был убитый Эрвин Керн:
«Керн сказал, что он намерен убить министра Ратенау. А я должен помочь ему, хочу я этого или нет. В противном случае он обойдется и без меня. Он привел различные доводы, которые, по его мнению, имели решающее значение, хотя я не разделял его точку зрения. Он сказал… что Ратенау находился в тесной связи с большевистской Россией и выдал свою сестру за коммуниста Радека.
Наконец, он сказал, что Ратенау сам признался и хвастался тем, что он является одним из трехсот сионских мудрецов, цель которых поставить весь мир под еврейский контроль, как уже было проделано в большевистской России, где сначала все фабрики, заводы и т. д. сделали общественной собственностью, затем по предложению и приказам еврея Ленина был получен из-за границы еврейский капитал, с помощью которого эти фабрики вновь были пущены в ход, и таким образом вся собственность русского народа попала в руки евреев…
Председатель суда: Вы утверждаете, что Ратенау имел тесные связи с большевиком Радеком и что даже выдал замуж за него свою сестру?
Течов: Должно быть, это так. Я не знаю.
Председатель: Насколько мне известно, у Ратенау есть только одна сестра, которая замужем за доктором Андрее и живет в Берлине.
Течов: Я не знаю.
Председатель: Каким же образом крупный промышленник мог завязать отношения с коммунистом Радеком? Вам это кажется правдоподобным?
Течов: Нет, это просто догадка, которую Керн преподносил как факт. Так что мне пришлось принять ее именно так.
Председатель: Продолжим. Вы утверждаете, что Ратенау признался, будто бы сам является одним из трехсот сионских мудрецов. Но триста сионских мудрецов — персонажи памфлета. Вы его читали?
Течов: Да"[К… Brammer. Das politische Ergebnis des Rathenau-Prozesses. Berlin, 1922, S. 26–29. Книга содержит краткую запись процесса.].
Накануне суда одному из обвиняемых, Вилли Гюнтеру, была прислана в тюрьму плитка отравленного шоколада. Общественный обвинитель в специальном заявлении по этому поводу так объяснял причину «подарка»: «Те, кто стоит за убийцей министра иностранных дел, были бы изобличены показаниями, которые мог дать на процессе Гюнтер"[Ibid., S. 42.].
Насколько можно отождествлять этих людей с молодой неонацистской партией, остается неизвестным, но мы знаем, что Геббельс писал Течову, когда тот отбывал свой срок наказания на каторге:
«…Лагерь националистов встанет за Вас без всяких колебаний. Это также демонстрирует различие между истинными националистами и «буржуазными» патриотами, которые поддерживают человека, если ему ничто не угрожает и он чист перед законом, охраняющим буржуазную собственность…» И еще: «Я хочу пожать Вам руку — это является внутренней потребностью, и, так как мне не дозволено публично признать Ваш подвиг, я хочу солидаризироваться с Вами как Ваш товарищ, как немец, как молодой человек и сознательный активист, который верит в возрождение Германии вопреки всему"[Е. Techow. Gemeiner Morder?! Leipzig, 1933, S. 31.].
Конечно, убийство Ратенау как одного из «сионских мудрецов» предвещало наступление той безумной эры, когда «Протоколы» будут провозглашены правительством великого европейского народа истиной в последней инстанции. Некоторые слова, произнесенные судьей в заключительной речи, многие во всей полноте осознали лишь позже, но в 1922 году не поняли их:
«За спиной убийц и их сообщников стоит главный виновник — безответственный фанатический антисемитизм, обнаруживший подлинное лицо, искаженное ненавистью, антисемитизм, который бесчестит еврея как такового, независимо от его личности, с помощью клеветы, образчиком которой является вульгарная фальшивка «Протоколы сионских мудрецов»; антисемитизм, который пробуждает в незрелых и смятенных умах инстинкты убийц. Пусть жертвенная смерть Ратенау, который слишком хорошо знал, каким опасностям подвергал себя, занимая этот пост, пусть та глубокая озабоченность безрассудным и бессовестным подстрекательством, проявившимся на этом суде… послужат очищению атмосферы, воцарившейся в Германии, и пусть ведут Германию, охваченную ныне нравственной болезнью, погрязшую в моральном варварстве, к ее исцелению"[К. Brammer. Ор. cit., S. 14.].
