В последнее время «Память» распространяет ксерокопии «Протоколов сионских мудрецов» из книги С. Нилуса «Близ есть, при дверех» (1917 г.) во многих городах Советского Союза. Пропагандисты этого сочинения говорят о Нилусе почти как о святом. Однако на этот счет имеются и другие мнения.
Митрополит Евлогий[Митрополит Евлогий. Путь моей жизни. Париж, 1947, с. 143.] вспоминает о Нилусе: «Он связал свою жизнь с женщиной, от которой имел сына, появился на горизонте семьи Озеровых и посватался к сестре матушки Софии — Елене Александровне. После женитьбы обратился ко мне с ходатайством о рукоположении в священники. Я отказал. Нилус уехал с молодой женой в Оптину пустынь, сюда же прибыла его сожительница, — образовался «menage a trois» (семья втроем — Д.Ч.). Странное содружество поселилось в домике за оградой скита, втроем посещая церковь и бывая у старцев. Потом произошла какая-то темная история — и они Оптину покинули».
Но главное, конечно, сама деятельность Нилуса.
Его пропаганда «Протоколов», его эсхатологические откровения были искренними, но то и другое опиралось на ложные основания: пропаганда — на фальшивку, пророчества — на темные патологические явления собственной психики.
Видный русский богослов, впоследствии один из основателей Православного богословского института в Париже, A.B. Карташев писал в 1922 году в предисловии к книге Ю. Делевского, разоблачающей «Протоколы»:
«Особенно своевременно изобличение подлога «Протоколов» потому, что мы действительно переживаем время исключительное, которое в верующем сознании и среди множества русских и православных людей в особенности переживается как время неложно апокалипсическое. В такое время поддельный апокалипсис, подобный данному, может быть ядовито соблазняющим. Ведь подавляющая масса верующих, даже из людей культурных, неповинны в богословских знаниях и неспособны отличать канонических писаний от апокрифических. Мне, как православному богослову, доставляет известное моральное удовлетворение, что русские иерархи (за исключением неученого Никона Вологодского) с самого начала отнеслись отрицательно к изданиям Нилуса. После предлагаемого разоблачения «Протоколов» можно надеяться, что и рядовые пастыри русской церкви будут с легкостью разъяснять ложь сионских протоколов своим пасомым, а главное, — что у всей русской Церкви, как мощного органа национального возрождения, появляется лишнее средство защититься от навязываемого ей со стороны мирских политиканствующих элементов порока погромного антисемитизма».
Нилус не был первым пропагандистом и первым публикатором «Протоколов», хотя он сам об этом умалчивает. Но именно он, а не другие, сыграл роль источника психической эпидемии.
Норман Кон, ссылаясь на статью, опубликованную в газете «Новое время» от 7 апреля 1902 года, сообщает, что Юлиана Дмитриевна Глинка (известная как тайный осведомитель охранки во Франции) «тогда же предприняла неудачную попытку заинтересовать «Протоколами» сотрудника этой газеты».
Обратимся к газетной статье, которую упоминает Н. Кон[М. Меньшиков. Из писем к ближним. Заговоры против человечества. — «Новое время», 7 апреля 1902 г.]. Она написана Михаилом Осиповичем Меньшиковым, многолетним сотрудником «Нового времени», впоследствии видным деятелем черносотенного движения.
Встреча с Ю. Глинкой состоялась у нее дома. В статье журналист не называет ее имени, но ни тогда, ни потом она не приложила сил, чтобы остаться инкогнито.
