Появление «Протоколов» во втором издании книги С.А. Нилуса «Великое в малом» (1905 г.) вызвало несколько больший отклик. Во-первых, «Протоколы» были изданы на сей раз не кровавым погромщиком, а церковным писателем, во-вторых, страна вступила в полосу потрясений, связанных с русско-японской войной, революцией 1905–1907 годов и последующей реакцией. Такие события всегда ведут к поискам виновных.
Идея жидомасонского заговора, усиленно пропагандируемая деятелями национально-монархического движения, получила теоретическое обоснование.
Первая мировая война, крушение империи, ужасы террора — все это нарушило нормальную жизнь страны и вызвало ощущение «последнего времени». В такой обстановке «Протоколы», соединенные с апокалипсисом Нилуса, стали находить новых приверженцев. Вместе с черносотенцами «Протоколы» пересекли границы отечества.
Искренним приверженцем идеи жидомасонского заговора был один из создателей «Союза русского народа» Н.Е. Марков-второй. Будучи уже в эмиграции, он сетовал, что русское общество, «ослепленное масонским либерализмом», недоверчиво и несерьезно отнеслось к разоблачению еврейского заговора С. Нилусом, выпустившим «Протоколы сионских мудрецов».
Политические убеждения Маркова-второго в эмиграции не изменились, но естественным образом, как, впрочем, и многих других черносотенцев, привели к апологии нацизма. Ретроспективная оценка роли его организации в годы первой революции дается им красноречиво и однозначно: «Образовавшийся в конце 1905 года Союз русского народа явился мощным и всенародным выразителем этих здоровых, глубоко национальных убеждений. Построенный на тех же основаниях, на которых семнадцать лет спустя построился итальянский фашизм, Союз русского народа в первые годы своего существования сыграл крупную историческую роль и действенно помог ослабшей в борьбе с темной силой государственной власти осилить совсем было разыгравшуюся революцию 1905–1907 года"[Н.Е. Марков. Войны темных сил, кн. I. Париж, 1928, с. 131.].
Враг парламентаризма Марков-второй видит причину крушения Российской империи в том, что «правительственная бюрократия — в большинстве своем — открыто стала на сторону Государственной Думы». Неспособность национал-монархистов предотвратить свержение самодержавия он объясняет так: «Бунт против царских властей — во имя царской власти был невозможен. Приходилось отказаться от наступательной, государственно-строительной деятельности (иначе фашизма) и отступить в глубокий тыл для сбережения святыни и знамен самодержавия"[Там же, с. 137.]. Показательно, что вожделенная для него государственно-строительная деятельность была равнозначна фашизму.
В книге Н. Кона говорится о сотрудничестве Маркова с гитлеровцами, защитниками «Протоколов», во время судебного разбирательства в Берне. Перлом аргументации Маркова является вздорное утверждение о том, что газета Милюкова, напечатавшая рассказ дю Шайла о Нилусе, помещалась в синагоге.
«Извечный заговор злобствующего иудаизма» он усматривает в таких разнородных явлениях, как реформация (в частности, пуританизм, кальвинизм, анабаптизм), движение Кромвеля, французская революция 1789 года, все смуты и революции XIX и XX столетий, «широкий заговор Петрашевского, в котором, увы, оказался замешанным и великий наш писатель Ф.М. Достоевский», русско-японская и первая мировая войны[Там же, с. 42–46, 67, 68, 82, 103, 155.]. Он называет врагов по имени, в частности, Мережковского, «природного каббалиста», H.A. Бердяева, «того же темного духа профессора», С. Булгакова, «ныне протоиерея евлогианского раскола"[Н.Е. Марков. Войны темных сил, кн. II. Париж, 1930, с. 146, 148.].
Вместе с нацистским идеологом Розенбергом Марков сетует на то, что Муссолини «был вынужден склониться перед силой еврейства"[Там же, с. 41.], иными словами, не разделил ту расовую теорию, которая впоследствии воплотилась в «окончательном решении еврейского вопроса» немецкими нацистами. Он сетует также на то, что английская аристократия «утратила, чистоту англо-саксонской расы», породнившись с богатыми евреями.
Начав с антисемитизма «христианского», Марков пришел к антисемитизму расовому. В этом смысле исторический антисемитизм повторяет онтогенез идеологии Маркова.
Литературное творчество этого «национал-государственника» несет на себе отпечаток паранойяльного мышления.
Впрочем, этот тип мышления свойственен и многим другим идейным борцам с масонами. Для примера обратимся к творчеству В.Ф. Иванова, автора книги «От Петра Первого до наших дней» (Харбин, 1934). Специалист по истории масонства польский ученый Людвик Хасс говорит о нем, как об «одном из наиболее серьезных русских антимасонских писателей"[Л. Хасс. — «Вопросы истории», 1990, № 1, с. 28.]. Справедливости ради заметим, что эта высокая оценка дана Хассом после упоминания того, что он деликатно назвал «публицистическими статьями в духе авторов журнала «Наш современник» и «научно-историческими или полунаучно-историческими брошюрами Н.Н. Яковлева, В.Я. Бегуна и прочих».
