- Чудной ты человек, Павел. Что ты знаешь? Откуда? Ты здесь всего несколько лет и с Полинкой едва ли двумя словами перекинулся, а все о ней знаешь… Читаешь в душе, будто в книге…
Ликтор усмехнулся, пренебрежительно махнул рукой:
- У каждого свой дар. Тебе вот Господь дал умение детей строгать, а мне - другое…
Мне твое - без надобности, да и тебе мое - ни к чему.
- Что же это за другое такое? Особое зрение какое-то?
Ликтор погрозил Ляпе пальцем:
- Слово изреченное есть ложь. Слово изреченное не принадлежит изрекшему, оно само по себе. Буду болтать - не будет и дара. Господь прогневается, лишит. Давай по второй.
Он заново наполнил стопари, и Ляпа выпил еще. Круглое лицо его разрумянилось, глаза затянуло чуть видимой пленкой.
Он оставил попытки разобраться в способностях Ликтора. Пришел за помощью - так надобно излагать суть дела, а не лезть предполагаемому благодетелю в душу.
- Кажись, на Полинке сглаз, - сумрачно сообщил Ляпа.
- Знаю и про то, - кивнул хозяин, похрустывая огурцом. Взял себе огурец и Ляпа.
- Малой она еще совсем была, - продолжил рассказ Ляпа. - Пришлый человек проходил мимо, когда игралась. Никто его не видел - ни прежде, ни после. Прошел - и будто не было его. Поглядел на Полинку так косо, быстро, словно отметил - и началось. Почти сразу странная сделалась. И до сих пор она у меня не в себе.
Люди шепчутся, что ведьма.
- Ну?! Так уж сразу и ведьма? Это постараться надо, чтобы тебя ведьмой сочли.
Особенные заслуги требуются, дела…
Ляпа согласно кивнул:
- А ты будто и не слыхивал! Вон, вчера пролежала весь день на печи, ни слова от нее не добились, а к вечеру слезла и вышла; ну, мы думали, что до ветру. Пять минут ждем, десять, потом отвлеклись - хозяйство-то приличное, да ребятня. Потом смотрим - уж два часа прошло, а Полинки все нет. Ну, тут нам все ясно стало…
- Так она же не в первый раз отлучается, верно?
- Не в первый, правильно говоришь…
- Ну а что же ты раньше молчал, не приходил?! Почему сегодня? Успокойся, вернется она. Всегда возвращалась - объявится и теперь.
Ляпа-Растяпа поерзал на лавке.
- У тебя же дар, - прищурился он. - Как будто не ведаешь, почему…
- Может быть, и ведаю, да только хочу от тебя самого услышать.
- Слово изреченное?
Ликтор кивнул.
- Точно. Скажешь - и легче будет, освободишься. Слово перестанет быть твоим, оно полетит…
- В космос, что ли?
- А хоть бы и в космос. Нам про то знать заказано.
Гость снова тяжело вздохнул.
- Добро, будь по-твоему. Полинка как смоется, так жди беды… Вернется - и сразу же то на птицу мор нападет, то с кем-нибудь хворь приключится. Как будто тот пришлый ей тоже, понимаешь, дар передал… от которого дай Бог уберечься. Агафона-то помнишь?
Ликтор кивнул:
- Как же, помню. Широкой души был человек. Ты наливай сам, не стесняйся. Я пока повременю, мне ясная голова нужна, а тебе наоборот - замутиться неплохо.
Ляпа никогда не отказывался от дармовой выпивки и радостно ухватился за бутыль.
Усугубив, стал более словоохотливым.
- Так вот: Агафон прошлым летом-то помер, да?
- Ну, - снова кивнул хозяин.
- Вот тебе и ну. За пару дней до того Полинка шлялась где-то, потом пришла.
Агафон давай ее корить: дескать, родителям жилы выматываешь, истаскалась вся, по деревне слухи ползут - и не совестно тебе? Церквы у нас нет, так давай, говорит, я тебя в райцентр свезу, исповедуешься, причастишься. Замуж, мол, тебе давно пора, засиделась в девках. А она как на него посмотрит… Ни слова не сказала и будто обожгла.
- Он что же, сам тебе сказывал?
- Сам. Успел. Говаривал, что его будто ножиком по глазам полоснули. А через два дня ослеп по-настоящему! Видать, перепугался, стал метаться по горнице, а погреб у него открытый был, вот он угодил в него да шею-то и сломил… Редкий был человек, с верой… Таких на селе больше и нет, все помалкивают, на люди не выходят, будто натворили чего… А этот веровал, о причастии говорил. А я-то сам причащался еще мальчонкой, тоже в райцентр возили. Тогда времена были суровые, за веру и схлопотать можно было… Да только батюшка мой не убоялся, поступил по-своему…
Ликтор уселся за стол, побарабанил пальцами по скатерти. Ляпа отметил, что скатерть чистая, ни пятнышка - и как он сам управляется, без бабы?
- Это все домыслы, - сумрачно проговорил Ликтор после непродолжительных раздумий.
- Бабьи сплетни…
- Что домыслы-то?
- Да то, о чем ты речь ведешь. Откуда тебе знать, что он ослеп? Что метался? Об этом-то он никак не мог тебе доложить.
Ляпа пожал плечами:
- А что мне еще думать? И люди то же самое подумали. В горнице разгром, посуда побита - конечно, метался, дверь искал, выход… Крышка погреба откинута. И он там внизу, и голова свернута.
- Не знаю, не знаю. Я ведь ученый, - возразил на это Ликтор. - Я во всем пытаюсь найти причинно-следственную связь. Понимаешь меня?
Ляпа помотал головой и взялся за бутыль.
- Какая-такая связь?
Ликтор терпеливо продолжил:
- Про бритву Оккама тоже, конечно, не слыхивал?
