Париджахан встала, и между ее темными бровями появилась маленькая морщинка. Пройдя на другой конец комнаты, она обхватила лицо Малахии своими ладонями.
– Ты словно шторм, который сводит меня с ума, – сказала она, закрывая глаза. – Позволь мне кое-что попробовать.
Ее пальцы легко коснулись висков Малахии, металлические кольца на ее пальцах обожгли его щеку неприятным холодом. Даже когда у него была только магия крови, в ней всегда присутствовал элемент хаоса. Его сила была слишком велика. Все было слишком громким, слишком сложным и слишком необъятным.
Это была аккуратная нить, хрупкая, но крепкая и прямая, протянутая от нее к нему. Она… считала?
Голод постепенно притуплялся. Чирног был раздражен, но его влияние на Малахию постепенно ослабевало.
– Что ты сделала? – прошептал он.
– Я понятия не имею! – аколийка улыбнулась, глядя на него своими холодными серыми глазами.
– Воспользуйся этим затишьем и беги как можно быстрее, – сказала Пелагея. – Отправляйся на кладбище богов.
«Чем дольше молчит Пелын, тем больше меня охватывает беспокойство. Но это невозможно. Богов нельзя убить. Они боги».
Они попросту теряли драгоценное время, споря о том, кто должен отправится за осколками.
– Мы не можем идти всей толпой. Это нас только замедлит, – отметил Малахия.
Но Кацпер и Остия не собирались отпускать Серефина, а Рашид не хотел расставаться с Париджахан. Катя только усмехалась, когда ей предлагали остаться. Жанетта была единственной, кто не настаивал на участии в этом сомнительном приключении, но Малахия отказался оставлять ее на милость охотников за Стервятниками.
– Значит, идем все вместе, – сказала Надя, заканчивая дискуссию. – Кто знает, с чем мы столкнемся? Может, нам понадобится целая армия.
Присутствие Жанетты вызывало откровенную неловкость. Она уже давно заметила близость Кацпера и Серефина: Стервятница постоянно бросала на короля многозначительные взгляды, пока наконец не загнала его в угол, чтобы спросить, счастлив ли он.
– Жанетта, я с трудом верю, что тебя волнует мое счастье.
– Но это правда, Серефин, – в ее голосе звучала неподдельная грусть.
– Зачем ты это сделала?
Она замолкла, но не потому, что не знала, как ответить на его вопрос. Судя по всему, она много об этом думала.
– Я чувствовала угрозу со стороны Нади. Я с самого начала раскусила ее игру, и мне казалось, что ты не понимаешь, во что ввязываешься.
– Ты подумала, что я пьяный идиот, который отдаст страну нашим врагам только потому, что меня немного заинтересовала калязинская девушка, – закончил за нее Серефин.
– Ну да, – призналась Жанетта. – Я совсем забыла, насколько ты умен, потому что в Гражике ты казался совершенно другим человеком.
– Когда это ты видела меня за пределами Гражика… А, подожди. Я помню.
Она пробыла на фронте несколько месяцев, что было необходимой формальностью для ребенка аристократов, прежде чем ее вернули в безопасное место.
– На войне ты был просто великолепен, а когда вернулся…
– Превратился в пьяницу, – подсказал Серефин. – Я король, Жанетта, – мягко продолжил он. – Я сожалею, что у нас ничего не вышло, но ты меня предала.
– Он делает тебя счастливым? Тот солдат? – девушка пристально посмотрела на него.
Серефин подумал об уверенности Кацпера и его спокойной манере поведения, которая могла быстро перерасти в беспокойство. О слегка искривленной усмешке и шраме, пересекающем левую бровь. О его нескончаемых шутках и саркастичном чувстве юмора.
– Можешь не отвечать, – сказала Жанетта с легкой улыбкой. – Я рада за тебя, Серефин. Правда.
– Ты говорила со своим отцом? – спросил он.
Лицо Жанетты сразу же помрачнело.
– Нет, – тихо сказала она. – Он не хотел бы видеть меня такой.
Серефин не знал, что побудило Руминского выступить против короны: искреннее желание вернуть свою дочь или стремление захватить власть. Возможно, исчезновение Жанетты было всего лишь удобным предлогом.
– Какой? Ты прекрасна, как всегда, – весело сказал Серефин.
– А ты все такой же любитель флиртовать.
– Кацпер не возражает.
– Я бы не была так уверена, – с усмешкой сказала Жанетта, нежно сжимая его руку.
– Если мы вернемся домой, ты же знаешь, что мне придется сделать?
На мгновение ее лицо исказилось в агонии.
– Да.
– Жанетта, я должен был сделать это, как только занял трон.
– Знаю, – прошептала она.
– Я не могу повторить ту же ошибку во второй раз.
Она кивнула:
– Я понимаю, Серефин, понимаю. Мне нужно сохранить свою собственную голову. Отец должен сам ответить за свои ошибки.
– Ну, в любом случае, у меня нет полномочий тебя казнить. Это должен решать Малахия.
– Спасибо, Серефин, мне стало намного легче! – с сарказмом воскликнула Стервятница.
Они находились к северу от Комязалова и должны были двигаться на юг, но все дороги проходили в опасной близости от города. Серефин сомневался, что матриарх прекратила поиски Нади.
