Теперь же нынешний Сингапур, в торговом отношении, принято сравнивать с древней Венецией. На мой вкус, это слишком слабое сравнение, совсем не лестное для Сингапура. Что такое капиталы времен Венецианской республики пред нынешними? Что такое положение Венеции в тесном Средиземном море, перед положением Сингапура между Индиею, Китаем, Малаккским полуостровом, Новой Голландией, Сиамом, Кохинхиной и Бирманской империей, которые все шлют продукты свои в Сингапур и оттуда в Европу? А чего не везут теперь из Европы сюда? Что такое, наконец, так называемая тогдашняя роскошь перед нынешним комфортом? Нет, Венеция положительно не может служить тут примером!
Сойдя на берег, мы оказались в центре оживлённого портового города. Стая шоколадных людей, голых до чресл, с яркими цветными поясами и в зеленых тюрбанах на головах, бросилась ко мне, жестами предлагая отнести мой багажв нужное мне место. Впрочем, большинство местных жителей вовсе не склонны носить костюм Адама: обычно малайцы одеты в полосатую кобайо (нечто вроде кофточки) и соронго (кусок материи, обмотанный вокруг бедер, красивыми складками ниспадающий до самых стоп). Такая одежда — обычный костюм и мужчин и женщин. Вместо табака почти все они постоянно жуют «бетель», вследствие чего рты туземцев, с их толстыми губами и выкрашенными черными зубами, кажутся как будто окровавленными. Если прибавить к этому приплюснутый нос, плоское, скуластое, почти без растительности лицо и темные апатичные глаза, то в общем получится наружность весьма непривлекательная.
Благодаря тому что зной спадал, у пристани было людно и оживленно. Малайцы, метисы и китайцы в кофточках и легких шароварах толпились здесь, продавая зелень и фрукты матросам с купеческих судов. Китайцы разгуливали с большими коробами, полными всевозможных товаров, которые они носили на коромыслах, перекинутых через плечи. Это — разносчики-коробейники, которых здесь множество, и все они — китайцы, у которых в руках вся мелкая уличная торговля. Малаец слишком ленив, неподвижен и горд, чтобы заниматься торговлей, и предпочитает по возможности менее работать, довольствуясь самым малым. Тут же бродили и женщины с распущенными волосами и со специфическим запахом кокосового масла, которым они умащивают и свою шевелюру, и свое тело.
Теперь Сингапур — порто-франко и признанное складочное место в торговле между Востоком и Западом Тут, кажется, все подчинено торговым интересам. Сингапур — один из всемирных рынков, куда пока еще стекается все, что нужно и не нужно, что полезно и вредно человеку. Здесь русское железо соседствует с манчестерскими тканями, калифорнийские кожи и хлеб, — с турецкой опийной отравой и персидским гашишем. Немцы, французы, англичане, американцы, армяне, персияне, индусы, аннамцы, китайцы — все приехало сюда продать и купить: других потребностей и целей здесь нет. В порту всегда разгружается по меньшей мере два или три десятка судов, так что любой негоциант может обрести тут разнообразнейшие товары, притом по самой сходной цене. Впрочем, мой дрогой брат, задача всемирной торговли и состоит в том, чтоб удешевить все предметы, сделать доступными везде и всюду те средства и удобства, к которым человек привык у себя дома. Это разумно и справедливо; и смешно сомневаться в будущем успехе. Дело вполовину уже и сделано. Куда европеец только занесет ногу, везде вы там под знаменем безопасности, обилия, спокойствия и того благосостояния, которым вы наслаждаетесь дома, так что, уверен, скоро я смогу пригласить тебя в комфортабельный вояж по Востоку.
Уверен, не пройдет и полувека, как люди грядущих поколений, читая описание кругосветного путешествия, будут поражаться, сколько лишений приходилось преодолевать нам в наших странствиях. Как же так! — будут восклицать они — путешественник прошлого проходил сквозь строй лишений, нужд, питался соленым мясом, пил воду, зажав нос, дрался с дикими. А теперь? Вы едва являетесь в порт к индийцам, к китайцам, к диким — вас окружают лодки, как окружили они здесь нас: прачка — китаец или индиец, берет ваше тонкое белье, крахмалит, моет, как в Париже, Лондоне или в Петербурге; является портной, с длинной косой, в кофте и шароварах, или в тюрбане и саронге, показывает образчики сукон, материй, снимает мерку и шьет европейский костюм; съедете на берег — жители не разбегаются в стороны, а встречают толпой, не затем, чтоб драться, а чтоб предложить карету, носилки, проводить в гостиницу. Там тот же мягкий бифштекс, тот же лафит, херес и чистая постель, как в Европе'.
