— Чего застыла? Поставь воду и прокипяти вот это, — он сунул ей в руки что-то, завернутое в чистую белоснежную тряпочку. Развернув ее, Кэрол увидела скальпель и большой хирургический пинцет. Кровь похолодела у нее в жилах, когда она поняла, что он собирается делать.
— Нужно остановить кровь, — сказал еврей Тиму. Тот закрыл глаза и со страданием на лице снова кивнул.
— Вы же не собираетесь… — начала Кэрол, оторвав взгляд от инструментов.
— Делай, что говорю! — рявкнул раздраженно тот, не поднимая головы.
— Его нужно отвезти в больницу, где сделают операцию и…
— Закрой рот, сука, тебя никто не спрашивает! Шевелись!
Дрожащими руками Кэрол набрала в кастрюлю воды и поставила на огонь. Потом бросилась в спальню и, набрав полотенец и простыней, а также захватив аптечку, вернулась в гостиную. Положив все это перед своим грубым гостем, она вернулась к печке, на которой кипела вода. В недоумении она посмотрела на лежащий на другой конфорке, прямо в огне, странный металлический предмет, по форме напоминающий большой болт. Боясь снова нарваться на грубость, она не стала задавать вопросов и бросила в кипящую воду инструменты.
— Мам, что вы собираетесь делать? — раздался рядом любопытный голос Патрика.
Обернувшись, Кэрол увидела его в проеме двери. Подскочив к нему, она схватила его за плечи и попыталась выставить из комнаты.
— Иди к братьям! — прошипела она, с опаской косясь на пристально смотрящего на мальчика еврея.
— Я не оставлю тебя одну… с ними! Это же тот, второй! — Патрик указал пальцем на него.
— Рик, пожалуйста! — взмолилась Кэрол.
Высокий мужчина, имени которого она до сих пор не знала, поднялся, заставив Кэрол сжаться от ужаса, но, не обращая на них больше внимания, он подошел к печке и посмотрел на лежащую на огне железяку. Взяв полотенце, он обмотал им кисть и поднял с печки странный инструмент, раскаленный докрасна с одного края, на котором была шляпка, как у гвоздя. Тим тем временем медленно, кривясь от боли, сворачивал толстый жгут из полотенца. Его друг вернулся к дивану и снова опустился на колени, держа в руке свой страшный инструмент.
Кэрол и Патрик, замерев, наблюдали за ними. Спайк тем временем обследовал комнату, по-хозяйски все обнюхивая, не интересуясь больше действиями своих хозяев.
Тим поднес жгут к лицу и, взяв в рот, зажал зубами. Встретившись с другом взглядом, он мгновение не двигался, набираясь мужества, потом закрыл глаза и слегка кивнул. Лицо еврея исказилось гримасой боли, с которой он безжалостно прижал раскаленную железку к кровоточащей ране на груди Тима. Кэрол порывисто отвернулась, зажмурившись и спрятав лицо на макушке Патрика, который крупно вздрогнул, когда дом пронзил страшный хриплый вой, сопровождающийся тихим шипением. В ноздри ударил тошнотворный запах паленой живой плоти…
— Порядок! — прозвучал довольный голос еврея. — Запаяно! Полдела сделано. Отдохни минуту, и продолжим.
Вынув жгут изо рта Тима, он ободряюще похлопал его по щеке, и отнес свой инструмент в раковину, положив под холодную воду. Дрожащей рукой Тимми нащупал на полу бутылку со спиртом и снова прижал к губам. Сняв с печки кастрюлю с инструментами, еврей бросил на Кэрол и Патрика злой взгляд.
— Убирайтесь. Женщинам и детям смотреть не рекомендуется, — он ухмыльнулся и позвякал инструментами в кастрюле для устрашения.
— Ты будешь вынимать пулю? — глаза мальчика расширились, не отрываясь от его лица. — Можно мне посмотреть?
Мужчина фыркнул, но возражать не стал. Ему, похоже, было все равно, лишь бы мальчик не мешал. Но на Кэрол его равнодушие не распространялось.
— А ты иди в другую комнату, — тоном, не терпящим возражения, велел он. — Проваливай, нечего глазеть!
Кэрол взяла за плечи Патрика, но он вырвался и забежал в комнату, остановившись возле дивана.
— Я не пойду!
— Рик!
Еврей вернулся к дивану и прикрепил к опаленной, переставшей кровоточить ране смастеренный им из ваты и бинта тампон, закрепив пластырем. Затем снял с друга рубашку и помог перевернуться на живот. Тим тихо застонал от боли, вынужденный лечь на грудь, под которую еврей подложил мягкую подушку, чтобы смягчить давление на рану.
— Выгнись… оттопырь лопатку, — командовал черноглазый, прощупывая упругие мышцы спины. — Где она, чувствуешь? Глубоко?
— Левее… чуть ниже… Уже не чувствую, онемело… Да, вот здесь была… кажется… — чуть слышно говорил Тим заплетающимся языком.
— Спирт вставил, да? — еврей засмеялся, сверкнув белоснежной широкой улыбкой, веселой и красивой, обнаружив, наконец, свой веселый нрав.
— Ага… — прохрипел Тим. — Храбрости прибавилось. Она ушла?
Еврей устремил на Кэрол мрачный недружелюбный взгляд.
— Ушла.
— Тогда давай… не тяни…
— Ну, брат, терпи, — еврей вставил ему в рот жгут, намочил руки в спирте, щедро полил на спину Тиму и взял скальпель. — Готов?
Тим утвердительно замычал в ответ.
— Что ж, еще один кулон для твоего ожерелья, — заметил еврей, сосредоточенно и осторожно ведя скальпелем по влажной коже. Уткнувшись лицом в подушки, Тим молчал. Пальцы его, сжимая подлокотник дивана, побелели, мускулы рук напряглись, словно сведенные судорогой, вены вздулись.
