Документальный проезд через сияющий огнями вечерний Бродвей, который тянется, пока идут вступительные титры фильма, и завершается остановкой камеры перед фронтоном отеля «Хилтон». Камера, возможно, еще и заедет в холл, в пеструю толпу постояльцев этой роскошной гостиницы.
Все это сопровождается печальной песней на русском языке «На маленьком плоту» в исполнении ее автора Юрия Лозы. Мелодия песни, вероятно, станет музыкальным лейтмотивом фильма.
Из кабины лифта выходит группа людей в вечерних костюмах.
1-я дама. Потрясающе! Не нахожу слов! Вы были коронным номером нашего благотворительного бала.
2-я дама. Без вас, уверяю, мы бы не имели такого успеха. Мы собрали денег вдвое больше, чем предполагали.
Слова эти обращены к немолодому, лет под шестьдесят человеку, с явно артистической внешностью. Вечерний костюм сидит на нем элегантней, чем на всех остальных. Лишь лицо его, лицо человека некогда привычного к успеху, сейчас выглядит усталым и нервным, какое бывает у неудачника, у которого все позади.
Он склонился с ключом к замочной скважине в дверях своей комнаты. И на деревянной ручке ключей и на дверях комнаты один и тот же номер. Пока он возится с замком, сопровождающие изливают свои восторги. Сэм. Вы — маг! Вы — волшебник. Я был околдован. Собирался отвалить от силы десять тысяч, а выложил двадцать пять.
1-я дама. Браво, мистер Блументол! Русские эмигранты, для которых все это затеяно, не забудут вашей доброты.
Сэм. Да я не замечал за собой такой уж большой тяги к филантропии. Это все он! Его талант — убедить, подчинить всю аудиторию.
Наконец, дверь отперта, и все проходят в комнату. Хозяин подчеркнуто изысканным жестом пропускает вперед дам.
1-я дама. Как мило! Как уютно! Не правда ли? Вам в России не приводилось останавливаться в подобных отелях?
Он хотел было ответить, но его опередил апоплексический господин, не выпускавший изо рта сигару.
Господин с сигарой. Этот парень у нас, в Америке, не пропадет. Простите… еще раз… Как ваше имя?
Виктор. Виктор… Виктор Бершадский.
Господин с сигарой. Длинновато… У нас в Америке надо короче. Чтобы неутомлять память… Еще раз… Как ваше имя?
Виктор. Бершадский. На афише — аршинными буквами. Надо умудриться не запомнить.
Господин с сигарой. Не выговорить. Бер-ри! Вот как вам надо называться.
Виктор. И вы уверены, что тогда уж запомните?
Гости рассмеялись. Господин с сигарой тоже.
Негр в униформе вкатил в комнату столик на колесах, уставленный дорогими яствами и шампанским в серебряном ведерке со льдом.
Господин с сигарой достает из бара бутылку виски, наливает себе и пригубляет. Негр расставляет приборы на столе, вокруг которого сгрудились гости.
1-я дама. Такого, я уверена, вы в России не пробовали.
Виктор
2-я дама. Не понимаю… Зачем же вы тогда уехали?
Виктор. А вот этого вы не поймете, сколько бы я вам не объяснял.
2-я дама. Почему же?
Виктор. Да хотя бы потому же, почему этот господин никак не запомнит мое имя.
Господин с сигарой
Виктор. Называйте меня как вам угодно. Ради бога, не переутомляйте свою память. А вот насчет товара, который я умею продать… Это уж вы мне льстите… Я не умею торговать… может быть, к сожалению… Потому я и покинул свою родину, что торговать своей совестью никак не мог научиться. А говорил я на благотворительном вечере искренне, от души… Хотел, чтобы вы поняли, что значит оставить родину, лишиться родных и друзей, атмосферы, в какой вырос. И на склоне лет начинать жизнь с нуля… на чужой земле… среди таких вот, как вы…
1-я дама. Вот и снова я чуть не заплакала. Вы мне погубите всю косметику! Дорогой мой! Вы большой режиссер! Несравненный артист! Вот в том месте… где вы сделали внезапную паузу, зал буквально зарыдал. У меня поплыла косметика. Еле привела себя в порядок.
Сэм. Дорогой маэстро! Распишитесь на этом счете. Кельнер, дайте счет. Ваша подпись — и больше ничего. Кельнеру поставьте чаевых… десять процентов. Потом за все рассчитается организационный комитет благотворительного бала. Вы только ставите свою подпись… и все, что есть в отеле «Хилтон», — к вашим услугам. Абсолютно бесплатно. Подпись — и все. Заплатим мы. И пусть вас это не беспокоит. Так что пользуйтесь возможностью пожить райской жизнью.
Господин с сигарой. До утра.
Виктор. А утром сказка кончится? С криком первых петухов?
1-я дама. Нет, вы — прелесть. С криком первых петухов! Где вы в Нью-Йорке видели петуха?
Сэм. Это он, дорогая, фигурально выразился.
1-я дама. Почему же? Может быть, в Москве наш маэстро привык просыпаться под петушиный крик. И я полагаю, это прелестно.
