Благотворительный бал полностью

Сэм. Ладно, ладно. Значит, маэстро, когда пропоют петухи, как вы изволили выразиться, вы сдадите ключи от номера. Вас будет ждать внизу, тоже нами оплаченный, лимузин, чтобы отвезти вас в аэропорт. И билет на самолет — не потеряйте, тогда уж вам придется платить за обратный полет. Как говорится, из своих кровных.

Виктор. Постараюсь не потерять, потому что своих кровных у меня попросту нет. Пусто, пока не получу очередной чек по безработице.

1-я дама. Боже мой! Вы и с этим знакомы?

2-я дама. Давно без работы?

Виктор. Скоро отмечу годовщину.

1-я дама. Ваша кинокомпания обанкротилась?

Виктор. Какая кинокомпания? Я уже десять лет в этой стране и ни разу не переступил порог кинопавильона. Здесь чужие режиссеры не нужны, своим работы не хватает.

Сэм. Но ведь что-то побудило вас покинуть свою страну?

Виктор. Что вспоминать? Причин много. Не в этом суть. Я искал свободы творчества, а оказался на мели. Никакого творчества! Ни свободного, ни несвободного. Ничего. Нуль. Менять профессию? А как ее сменить? Моя работа режиссера — это моя жизнь. Зачем тогда жить? Ну вот и кормлюсь, чем попало. Последнее место, с которого меня уволили, было место лифтера.

Сэм. Терпение, дорогой, терпение. Придет и ваше время. В этой стране у каждого есть свой шанс. Надо лишь терпеливо дожидаться его. (Негру, хлопотавшему у стола.) Верно я говорю, милейший?

Негр. На все сто процентов, сэр. Вот, к примеру, я. Уже седьмое поколение здесь, и все еще дожидаюсь своего шанса.

Виктор. Браво! Дай-ка мне счет. За отличный ответ я добавлю тебе чаевых. Не десять процентов, а пятнадцать. Думаю, филантропы не обеднеют от моей щедрости.

Негр. Спасибо, сэр. Желаю вам удачи.

Господин с сигарой. Нет, этот парень не пропадет. Он мне положительно нравится. Простите, как вас зовут?

Виктор. Да отстаньте вы с моим именем. А вот если я уж так вам нравлюсь… помогли бы… советом… рекомендацией… У вас же есть связи… Я не останусь в долгу. Не придется за меня краснеть. Заклинаю вас. Я — профессиональный режиссер кино. Понимаете? С именем! Несколько международных наград… Вот смотрите! (Он выхватывает из кармана пачку фотографий.) Это — Канны! А вот — фестиваль в Западном Берлине. А это — на съемках моего последнего фильма. Он вышел в Москве без моего имени в титрах. Фильм без режиссера. Фильм есть, а режиссера нет. Меня действительно нет. Там мое имя под запретом, а здесь меня никто не знает. И знать не хочет. Еще годик-другой, мне и к камере боязно станет подойти. Это же как пальцы у пианиста. Без практики, без тренажа они теряют гибкость, чувствительность… Выходят из строя. Вот и я… выпал из строя.

1-я дама. Боже, как это печально. Вы действительно талант. Даже сейчас… вы так талантливо об этом говорите…

Виктор. Замолчите! Вам душу приоткрыли, а вы туда… Талантливо… говорите. Еще слово — и я вас выставлю за дверь. Этот номер в гостинице до утра-мой!

Он рванул от них в ванную, хлопнул дверью. Наступила неловкая пауза. Все застыли с бокалами в руках, переглядываются, косясь на дверь ванной.

Господин с сигарой. Мне этот малый все больше нравится. Как его фамилия?

Сэм. Он, кажется, выпил лишнего.

2-я дама. Скажите, а ему действительно нельзя помочь?

Сэм. Милая, в этом мире каждый помогает сам себе. Криком ничего не сделаешь. Он слишком нетерпелив… как и все эмигранты. На что уповали? Что мы их задушим в объятиях? Пустили в страну-радуйтесь. Пользуйтесь свободой, ищите свое место среди нас. Наберитесь терпения.

1-я дама. Он уже… не так молод. Ждать некогда.

Господин с сигарой. Мадам, вздохами ему не помочь. Если у вас имеются несколько липших миллионов — рискните, вложите в фильм, которым он утешится. А ваши денежки вы, возможно, и вернете… даже с прибылью. Если уж совсем повезет.

1-я дам а. Вы это всерьез? Откуда у меня такие деньги? Да если бы и были… Кино — не бизнес, а лотерея. Надо быть безумцем или авантюристом, чтобы на это решиться…

Господин с сигарой. О том-то и речь. Ему помочь может только бог. Да ведь он атеист. В его стране богу не очень доверяют.

Сэм. Так с ними всегда, с эмигрантами. Только приехали и сразу им все подавай. Да ты переведи дух, оглянись вокруг. Ты на свободе, в самой свободной стране мира, и уж за это одно полагалось бы быть благодарным судьбе.

В дверях ванной появляется Виктор. Почти голый. В одних трусах да на ногах — носки, с дыркой, из которой торчит большой палец. На вытянутой руке — вешалка с аккуратно надетым на нее вечерним костюмом. В другой руке — блестящие штиблеты. Да еще на шее чернеет галстук-бабочка, впопыхах, а может быть, нарочно не снятая им. Среди гостей — замешательство. Особенно шокированы дамы.

1-я дама. Мистер… мистер… Как это понимать?

2-я дама. Что за цирк? Вы— талантливый человек… Мы это оценили, но всему есть предел.

Виктор подчеркнуто уничижительно раскланивается перед ними.