Борис Павлович их почти не останавливал, только мизансцены поправлял. Режиссер он был что надо. Знал, когда пошутить, когда прикрикнуть. Умел вытащить из артиста настоящее. Не то что у Альберта, где приходила Регина и придумывала всем интонации! Здесь была настоящая работа. Я благодарила судьбу за головокружительный кульбит, с помощью которого она привела меня домой.
Сцену выстроили на одном дыхании и Борис Павлович объявил пятиминутный перерыв. Довольная Лика спустилась в зал, бросила на меня победоносный взгляд. Я показала ей большой палец. Давид шел за ней следом, видно было, что он очень хочет сесть рядом, но стесняется. Значит, точно влюблен. Помявшись немного, все-таки отважился, сел на соседнее кресло,
— Что скажете? — обернулся ко мне Борис Павлович.
— Я?
— По-моему здорово! Лика — идеальное попадание. Именно такой и представляешь себе юную французскую аристократку.
— А Дансени? То есть Давид.
— Великолепен.
— Очень талантливый парень! Я переманил его из… — он назвал такой театр, что у меня округлились глаза. — Да, да! Главные роли и достойное жалованье, и любая звезда будет твоей. — расхвастался Борис Павлович.
Я чувствовала себя не просто не в своей тарелке, а так, будто с ногами забралась в чужую. Не должен режиссер обсуждать с актрисой коллег!
На меня уже поглядывали косо. Особенно Анна Сергеевна. Ни от кого не укрылось особое отношение ко мне Бориса Палыча. Наверняка все думают что я его любовница. С первого дня настроить против себя труппу не входило в мои планы, тем более, я никакая не блатная, а такая же, как они. Даже хуже — я целый год не выходила на сцену. Еще неизвестно, что я выдам, когда очередь дойдет до меня.
Только Давиду ни до чего не было дела, он вертелся возле Лики, и дела его, похоже, шли неплохо. Он что-то шепнул ей на ухо, она снисходительно улыбнулась ему, что-то ответила шепотом. Я внимательно наблюдала за ними — вчерашний расклад не шел у меня из головы. Неужели Лика на него гадала? Если да, то ей очень повезло, а я очень бездарная шарлатанка. Королем Пентаклей здесь и не пахнет. Мальчик весь как на ладони, явно не из тех мутных типов, про кого ничего не понятно и которые сами не знают, чего хотят. И угрозы от него я не чувствую. Только обожание и восхищение. Этот Давид на руках ее будет носить, пока ее это развлекает.
Вот о чем я думаю? Сейчас моя сцена, мне надо готовиться, а я…
— Мертей, Воланж, Сесиль на сцену! Вальмон не спит! — протрубила Анна Сергеевна в свою Иерихонскую трубу.
— Я не сплю! — встрепенулся Аркадий, разбуженный чьим-то тычком в бок.
И вот я поднимаюсь на сцену. Чуть пружинят до блеска натертые доски, аромат сцены, неописуемый, ни с чем не сравнимый, щекочет мои ноздри, и моя душа смеется.
Декорации к спектаклю еще не построили, кулисы и задник были перекрыты высоченными ширмами, обтянутыми черным брезентом.
В левой кулисе состряпана небольшая выгородка для первой сцены — ломберный столик, за которым дамы играют в карты, козетка для Мертей и Воланж, если я правильно понимаю, и небольшой пуф для Сесиль, чуть поодаль, ближе к кулисе.
То есть к черной ширме, ее заменяющей.
Текст пьесы я знаю наизусть — успела выучить за пару дней до отъезда, этого хватило, чтобы не ударить в грязь лицом и не тормозить работу.
Сцена беспечного дамского трепа давалась нам без особого труда.
Довольно быстро мы добрались до появления Вальмона. Аркадий уже стоял в правой кулисе и готовился к выходу.
Фактурный мужик. Высокий, породистый. Недаром в противоположной от него, ближней к нам кулисе маячит Яна, гениальная костюмерша и вчерашняя скандалистка. Его жена, как выяснилось. Опасается за свое сокровище.
А сцена тем временем идет. Входит мажордом, докладывает маркизе на ушко о появлении Вальмона.
— Стоп! — крикнул Борис Павлович, — Тина, сделаем так: он говорит тебе на ухо, ты перевариваешь информацию, отыгрываешь, встаешь и подходишь к окну. Вот сюда на авансцену. Здесь будет окно. Ты смотришь, видишь карету… А партер тем временем любуется твоей красотой… Кто-нибудь помашите Тине ручкой из зала!
Все сидящие в зале сделали мне ручкой.
— И тогда ты говоришь: “Хорошо. Я приму его.” И триумфальной поступью ты следуешь на свое место. С вызовом, бравируя. И дальше Воланж по тексту. Тогда ей будет что играть. Поняла?
Я кивнула.
— Начали!
Вошел мажордом, шепнул мне: “ Аркашка приперся, сейчас денег будет клянчить. Смотри, не давай!”
Это он здорово придумал, мне даже изображать ничего не пришлось, моя реакция была более чем живой. Потом я встала, не спеша проследовала на авансцену.
— Хорошо. Я приму его.
Величественный разворот и… я застыла на месте.
Прямо передо мной стояла женщина в промокшей насквозь белой рубахе до пят. С длинных, светлых волос капает вода, на ее босые ноги, на доски пола. Но следов от капель не остается, словно вода испаряется в воздухе. Женщина смотрит прямо на меня. Губы ее шевельнулись.
“Отпусти меня.” — прозвучало где-то внутри моей головы.
Мне стало душно, словно мою грудную клетку сдавило тисками, в ушах зазвенело.
Женщина делает шаг ко мне.