— Но вы сами только что признались, что чувствуете “нечто”! Значит… значит вы знали, что здесь творится какая-то чертовщина и не сказали мне!
Я вскочила с дивана.
— Так не честно, Борис Павлович!
— Тина, не сердитесь. Сядьте.
Я села, сердито насупилась.
— Я никак не мог знать о ваших способностях. Я не догадывался о них до сегодняшнего происшествия. Все, что я о вас знал — вы великолепная актриса, эмпат, интуитив и, простите, бога ради, очень… средняя гадалка.
Строго говоря, вы вообще не гадалка. Вы читаете людей, а не карты. Вы улавливаете эмоции. Я не спроста заговорил о них в начале нашей беседы.
Они не исчезают, они проникают в древние стены, в землю… я не знаю, куда. Я не наделен вашими способностями. А вы… похоже, вы читаете не только живых.
Это было похоже на правду. Я сама не догадывалась о своих способностях.
Я и сейчас в них почти не верю.
— Допустим. Вы сейчас сильно преувеличиваете, но допустим. И что дальше?
— Если вдруг вы сможете понять, что мы можем сделать для этой женщины — это будет прекрасно. Мы имеем долги перед мертвыми. Если это Марфа, и если она была убита моим предком… Вы понимаете, что это в первую очередь моя ответственность.
— Но что же я могу сделать?
— Если вдруг… вы сможете понять, чего она хочет? Может она подаст какой-то знак…
— Мне показалось… показалось… Она просила отпустить ее…
— Отпустить? — мне показалось, это слово ошарашило Каргопольского.
Он смотрел на меня непонимающе, потом потер лоб.
В дверь постучали.
— Да! — крикнул Каргопольский. В дверь всунулась голова Анны Сергеевны.
— Я прошу прощенья. Вадим Алексеевич просит напомнить, что вы с ним встречаетесь через десять минут.
Каргопольский поморщился.
— Процедуры. Пора уже это прекращать. — пробормотал он еле слышно, — Иду, Анна Сергеевна. — ответил он громче, не вставая с кресла.
Анна Сергеевна кивнула и скрылась за дверью.
Я поднялась и пошла к выходу, не дожидаясь, пока меня попросят. Если честно, я только и ждала предлога, чтобы свернуть этот странный разговор. Мне вовсе не улыбалось становиться скорой помощью для призраков.
— Прошу прощенья, Тина… Еще только один вопрос.
Я обернулась к нему.
— Волосы у нее рыжие?
— Что?
— У женщины, которую вы видели… были рыжие волосы?
Я помотала головой.
— Темные.
И снова изумленный, непонимающий взгляд.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Я поспешно ретировалась, не дожидаясь продолжения. Мне хотелось побыть одной.
***
Я брела в сторону актерского флигеля и вела невеселый диалог с голосом разума.
— Езжай домой, дура. — твердил он мне, — Ты же видишь, здесь опасно.
— А как же Лика? А как же роль? — слабо трепыхалась я.
— Еще вчера днем ты и знать не знала о Лике. Кто она тебе? А роль… Ты готова рискнуть головой ради сцены?
— Если кто здесь и рискует головой, то Лика. Ей же выпало вчера…
— Ты сама-то себе веришь? Ты прекрасно знаешь, что ты — жук-притворяшка.
— От навозника слышу. Я не могу уехать. Мне машину надо приводить в порядок.
— Вот приводи и катись на ней отсюда.
У меня не было сил ему возражать. Тем более, что он был прав. Почти во всем. Почти. Было что-то, что меня смущало. Не в доводах разума. Что-то, что я заметила при разговоре с Каргопольским. Что он мне наврал? Нет, не то. Я ему уже высказала по этому поводу и с его враньем как раз все ясно.
Что же другое? Я мысленно перебирала наш с ним разговор. И вдруг меня осенило. Тот момент, когда я призналась, что видела призрак! Он обрадовался. Но не просто обрадовался, он словно услышал то, что давно хотел услышать. Он ждал этого от меня. Он за этим меня искал. Значит, дело не в роли. Он искал не актрису, он искал меня!
Тут я по-настоящему разозлилась, причем больше на себя, чем на Каргопольского. Это ж какой надо быть дурой, чтобы поверить его вкрадчивым речам и лживым комплиментам! Он с самого начала имел какие-то тайные планы на мой счет, и сегодня на репетиции понял, что не прогадал.
Я остановилась посреди дорожки. Может вернуться и вытрясти из него душу? Заставить рассказать мне всю правду?
“— Ага, так он тебе и рассказал! Я прямо вижу, как он испугается, заплачет и признается в своих коварных планах! Езжай-ка ты лучше домой.
— А вот фигушки. Никуда я не поеду,
Я буду репетировать маркизу де Мертей и следить за этим… Борисом Павловичем. И, знаешь что? С чего ты взял, что я шарлатанка? Мои предсказания сбываются. И не важно, с помощью чего я их делаю. Может я экстрасенс?
— Ну тогда тебе дорога на первый канал.
— Можешь издеваться сколько влезет. Лике грозит опасность, я чувствую. Я должна присмотреть за ней, а заодно вывести Каргопольского на чистую воду!”
Решение было принято и мне стало легче. У меня даже сил прибавилось. Я взлетела по лестнице к себе на второй этаж, но притормозила перед Ликиной дверью. Может она уже вернулась? Я постучала, и к моей радости, живая, здоровая и вполне довольная жизнью Лика открыла мне дверь.
— Как ты? Как Давид? — спросила я с порога.
— Слава богу, обошлось. Ни переломов, ни трещин. Только ушибы. Вадим сказал, через пару дней будет как новенький.
— Я обязательно зайду к нему.
— К Вадиму?
— К Давиду.
— Лучше завтра, он сейчас спит, наверное.