— Он сильно злится на меня?
— Давид? Что ты, он и злиться-то не умеет. Он сказал — ерунда, с каждым может случиться.
— Он единственный, кто так считает. Все остальные думают, что у меня с головой беда. А монтировщик… Федор, кажется, прямым текстом мне это сказал. Вернее, проорал. Но их можно понять, я это заслужила.
— Ерунда. Федя сам виноват. Плохо ширму закрепил, это все понимают.
Он поэтому и орет. Если бы случилось что-то серьезное, Федя бы за это отвечал. С актрисы какой спрос? оступилась… Ты ни в чем не виновата.
— Да. Но видимо я вела себя неадекватно… — я поежилась, вспомнив женщину, тянущую ко мне руки.
— Тин… — Лика понизила голос, — ты что-то увидела?
Я кивнула.
— Я сразу поняла.
— Ты… тоже что-то видишь?
— Нет. Но я чувствую. Иногда на сцене становится так холодно, что прямо зубы стучат. Потом наступает тишина. Ни одного звука. И дышать очень трудно. Это длится буквально несколько секунд, но кажется, проходит вечность.
— И что же это, по-твоему, такое?
— Это она. Марфа. Я никому об этом не говорю. Но мне кажется… Борис Павлович тоже что-то такое чувствует.
— Почему ты так решила?
— Иногда во время репетиций он замирает иногда, как будто не видит нас и не слышит. И лицо у него такое… как у тебя сегодня. Я поэтому и подумала. Это было страшно?
— Очень. Не хочу рассказывать.
— Понимаю. — Лика деликатно помолчала, — Старая усадьба — это тебе не ЖК “Воронино”. Здесь происходят необъяснимые вещи.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну вот, например моя юбка сегодня. Я прямо почувствовала, как меня кто-то держит.
— Там гвоздик вбит. Ты за него зацепилась.
Лика будто не расслышала моих слов.
— Кенотаф этот… ну, камень. Марфы Сапожниковой… За него постоянно кто-то запинается и падает. Его несколько раз переносили на разные места, и везде та же история. Теперь его положили в таком укромном месте, под деревьями. Захочешь, не споткнешься.
— Я вчера об него споткнулась.
— Вот видишь. Кажется, все такие мелочи, но от этого всего бывает не по себе. А однажды мне показалось, что кто-то зовет какую-то Ольгу. Вроде: “Ольга, ты слышишь меня?” А у нас в труппе нет никакой Ольги.
— А где это произошло?
— Возле пруда, ближе к больничному корпусу.
— Женский голос?
— В том-то и дело, что мужской.
— Может это вообще за оградой?
— Нет-нет, совсем рядом. Я ужасно испугалась.
— А ты узнала голос?
Лика помотала головой. Глаза ее были испуганными.
— Очень глухой голос. Он шел как будто из-под земли.
— Я уверена, все это имеет какое-нибудь простое объяснение. Может и не совсем простое, но без всяких потусторонних штучек. — я хотела успокоить Лику, но мои слова прозвучало не очень убедительно. Должно быть потому, что я сама не до конца в это верила. Прав Каргопольский, что-то здесь такое висит в воздухе, придавая мистическую окраску простым вещам.
— Или вот… — продолжала Лика, снова оставив без внимания мои слова, — ты мне вчера сказала, что мне надо быть осторожней, и вот… если бы не Давид, меня бы прибило этой ширмой!
Я осторожно кивнула. С этим я поспорить не могла. Меня так и подмывало спросить, на кого она гадала? Кто этот человек, который дорог ей и опасен?
Неужели Давид? Не может быть. Он сегодня головой рискнул, чтобы спасти Лику. Он даже не скрывает, что влюблен в нее. А она? Не знаю, не знаю… Но я не решилась спросить ее прямо.
Сегодня ей повезло. Надеюсь, на этом все закончится. Надеюсь, она будет осторожнее. Мне не удалось успокоить Лику, надо хотя бы не напугать ее сильнее.
— Да уж, ширма. Она сильно подмочила мою репутацию.
— Брось. Завтра все забудут.
— Ты так думаешь?
— Слушай! — просияла вдруг Лика, — устрой вечеринку!
— Вечеринку… — опешила я, пытаясь прикинуть, в какую адскую прорву денег влетит мне вечеринка для всей труппы и технических работников.
— Здесь все новенькие устраивают что-то вроде праздника. Да ты не падай в обморок. Чисто символически. Фрукты, нарезки, сладостей немножко.
На напитки все скинутся. Ты со всеми перезнакомишься и все поймут, что ты нормальная… то есть, я хотела сказать… что ты классная. — смущенно улыбнулась Лика, розовея на глазах.
— Лика, ты просто прелесть! — рассмеялась я, — Вот только у меня нет
уверенности, что ко мне кто-нибудь придет.
— Не сомневайся. Здесь так мало развлечений, что все рады хоть какому-нибудь поводу для вечеринки.
— Завтра утром репетиций не будет, и неизвестно, будет ли после обеда… Я слышала, монтировщикам придется целый день работать, будут каждый винтик проверять. — рассуждала я вслух.
— Вот именно. И у тебя будет куча времени, чтобы успеть съездить в Воронин, все купить. Могу тебе помочь.
Лика чуть не прыгала от радости. Видно, здесь действительно очень плохо с развлечениями.
Что ж, это выглядит неплохо. Перезнакомиться со всеми, пообщаться и сгладить безобразное впечатление о себе.
Приглашать каждого по отдельности казалось мне так себе идеей.