— Тиночка, я заберу у тебя Вадима Алексеевича? — пробасила Анна Сергеевна, подплывая к нам, — У меня к нему медицинский вопросик… Вадим, вы не откажете?
— Пожалуйста, Анна Сергеевна!
Добрая женщина выручила меня, но это ненадолго. Пожалуй, самое время бежать. И Лику бы желательно прихватить… Но боюсь, она не пойдет со мной.
А тут еще Давид… Он долго бродил кругами, не решаясь приблизиться к Лике, наконец набрался храбрости, подошел, присел рядом, заговорил.
Лика выслушала его с вымученной улыбкой. Помотала головой.
Аркадий, одной рукой наигрывая танго, выхватил у Яны бокал с шампанским, сделал глоток и произнес на весь зал:
— Давидик, ей скучно с тобой!
Давид поднял глаза на Аркадия. Даже мне стало не по себе от его взгляда.
Он встал и направился к роялю.
“Сейчас будет драка…” — мелькнуло у меня в голове.
А Давид в ритме танго подошел к Яне, тоскующей возле рояля, взял ее за локоть и развернул к себе. Яна мгновенно оценила ситуацию, закинула руку на плечо Давиду, обернулась к Аркадию и послала ему взгляд полный наигранного презрения. Они с Давидом сделали великолепную проходку через весь зал. Аркадий встал.
Музыка оборвалась, на зал обрушилась тишина, но лишь на мгновенье.
Александр ловко подхватил оброненный ритм на гитаре.
Аркадий шел прямо к танцующей паре. Давид, увидев его, притянул Яну к себе и запрокинул ее назад так низко, что ее волосы почти коснулись пола. Они замерли. Секунда — и Яна легко взлетела к Давиду на колено.
“ А вот сейчас точно…”
Аркадий, не нарушая ритма, крадучись приблизился, выразительным, точным движением перехватил жену у Давида, прижал к себе. Давид кивнул и отступил. Александр прижал струны ладонью. Раздались аплодисменты. Я выдохнула.
— Артисты! — одобрил Федя.
Лика сидела, подперев голову рукой и едва ли видела блестящее выступление, посвященное ей. Надо срочно тащить ее домой, она совсем расклеилась. Я поискала глазами Вадима — может он мне поможет? Нет, едва ли, он что-то объяснял Анне Сергеевне, тоскливо глядя по сторонам. Что ж, может оно и к лучшему.
— Доктора пасешь?
Обдав меня ароматами сладкого парфюма и алкоголя, ко мне подсела Вера с полным бокалом в руке. Видимо, настроилась на длинную беседу. Странно. До сих пор наше с ней общение сводилось к обмену репликами маркизы де Мертей и Мадам де Воланж. Она казалась мне излишне манерной и в то же время удивительно безликой — я, наверное, не узнала бы ее на улице. Я и имя-то ее с трудом запомнила.
— С какой стати? — фыркнула я.
Вера сладко улыбнулась.
— Все время возле него трешься.
— Что? — возмутилась я, — да он сам…
— Вадим Алексеич? Са-а-ам? — почти пропела Вера, округлив глаза, — Ты бы хоть справочки навела, зая… уж потом врала.
— А в чем дело?
— В чем дело? Он же монах!
— В каком смысле?
Вера глотнула вина, глядя на меня поверх бокала, выдержала загадочную паузу.
— В прямом. Ну почти. У него жена погибла… лет пятнадцать назад. Так говорят, он хранит ей верность.
— Что?
Вера кивнула с наигранно-скорбной гримаской.
В моей голове со скрипом и свистом закружилась карусель из обрывков мыслей, слов, сцен… “ Но как же… не может быть…”
Помимо всего прочего, рассыпалась в пыль моя прекрасная версия насчет Лики и Вадима. Помимо всего прочего…
— Это не мое дело. И не твое, полагаю. — отрезала я, взяв себя в руки.
Вера по-своему перетолковала мою досаду.
— Вот ты дурочка! — фыркнула она, — Но не расстраивайся, заюш, не ты одна. Многие пробовали к нему подкатить. Бесполезно.
Она еще что-то болтала, но я уже не слышала. Я думала о Вадиме. Мне вспомнились Мишкины слова об ученом-фанатике, которому чуждо любое человеческое проявление. Почему я этого не вижу? Почему мне все время кажется, что Вадим проявляет ко мне больше, чем интерес. Мне с самого начала, с нашей первой встречи так показалось. А сегодня я в этом убедилась. И все же в словах Веры что-то есть. Эта его холодность, отстраненность…
— …так что ищи кого-нибудь другого. Хотя… кого тут найдешь?
Вера со вздохом обвела глазами зал.
— Давидика на Лике заклинило, да и молодой он еще. Аркашку Яна держит когтями и зубами. Федя — гном. Пашка — хоббит. Сашулька? Никак не определится между Дашкой и Аркадием. Монтировщики пьют как лошади. Тоска… Разве что Борис Палыч…
Мне стало душно и противно.
— Я сюда, вообще-то, работать приехала, а не ерундой заниматься.
— Ну, работа работой, а часики-то тикают. Вон Лика… помается-помается, да и выпасет ее цыганенок.
— Кто?
— Ну, Давидик.
Вера сделала большой глоток. Больше всего на свете мне хотелось вылить ей остаток вина за шиворот, но я приказала себе терпеть и слушать.
— У него бабка цыганка. Зря Лика его дразнит. С огнем играет. Давидка ревнивый… перемкнет его… придушит ее как куренка.
Я встала.
— Мне пора…
— Домой?
Я не ответила. Вера смерила меня насмешливым взглядом.
— Что так рано? — приподняла Вера нарисованную бровь.
— Тошнит меня, заюш. Рядом с тобой.
И не дожидаясь ответной реплики, я подошла к Лике.
— Пойдем?
Лика посмотрела на меня, встала.
— Пойдем.
— Вы куда? — Давид вскочил было, но Лика усадила его на место, едва коснувшись его плеча. Повернулась и пошла к выходу.