И варварская смесь белого вина, яблочного сока и минералки гарантировала мне ясную голову.
Но все оказалось легче и веселее, чем я думала. Коллеги выпили шампанского, расклевали нарезки и затеяли игру в шарады.
После того, как команда Анны Сергеевны разгромила в пух и прах команду Аркадия, было предложено убрать столы, освежить напитки и потанцевать.
Аркадий быстренько переместился за рояль и заиграл веселенький рэгтайм. Полагаю, это был хитрый ход, чтобы его не припахали двигать мебель.
Я до того расслабилась и осмелела, что плеснула себе немножко неразбавленного белого вина, оттащила в уголок наименее ломкий стул и присела возле раскрытого окна отдохнуть, освежиться и понаблюдать за народом.
Лика последовала моему примеру — примостилась в противоположном углу возле окна. В ее бокале было красное вино, и происходящее в зале ее мало интересовало. Взгляд ее был прикован к гравийной дорожке за окном. В длинном льняном платье, с распущенными волосами она напоминала печальную нимфу.
Я запретила себе смотреть в ее сторону — так мне было проще соблюдать договоренность с самой собой. Но краем глаза я видела ее белое платье, бокал с вином… словно кровь у нее на коленях. Я честно отворачивалась, но красное пятно словно магнитом притягивало мой взгляд.
Примерно в этот же момент я уловила краем уха знакомый, но нераспознаваемый звук. Что-то вроде стрекота. Тихий, но явственный, он пробивался сквозь музыку, смех, разговоры и звон бокалов. Сначала мне показалось, что дребезжит рояль. Я прислушалась — нет, не то. Что-то тихонько трепещет, будто ветерок, веющий в раскрытое окно играет шнуром от шторы.
Я оглянулась — штора лениво покачивается, не касаясь стекла. Но источник звука здесь, совсем рядом.
Я заглянула за штору — так и есть. Бабочка. Небольшая, голубая с белой окантовкой, похожая на фарфоровую брошку, бьется о стекло на расстоянии крыла от распахнутой створки. Я осторожно накрыла бабочку рукой, подставила снизу другую и отправила неразумное существо на волю.
Все еще чувствуя ладонями трепет бархатных крылышек, я откинулась на спинку стула с таким облегчением, словно освободила не бабочку, а саму себя. И тут же, ни к селу, ни к городу мне вспомнился момент, когда я несла бокал с вином. Я была уверена, что кто-то нарядился призраком, чтобы напугать меня, или рассмешить, а может и то и другое.
Но сейчас мне стало ясно — никто из присутствующих не мог быть той белой фигурой, которую мне так и не удалось рассмотреть. Все они шли за мной по темным коридорам. Всех их я видела на сцене. А значит… значит снова галлюцинация.
Мне стало страшно. Я почувствовала себя лесным зверем, по глупости забредшим на открытое пространство. Опасность со всех сторон. Опасность для меня, для других. Опасность, идущая от меня самой.
Сердце глухо и тяжело стучало, ворочалось где-то возле горла. Зря я пила вино, мне нельзя ни капли. Надо бы на воздух, но сил нет подняться.
Меня подташнивает и уши заложило, звуки извне не доходят до меня, я слышу только нервный шорох крыльев бабочки по стеклу. А живые люди рядом со мной превратились в персонажей немого фильма.
Александр и Федя сидят за столом, уничтожают остатки колбасы, чокаются и, судя по жестам, о чем-то горячо беседуют. Паша сидит рядом и пытается встроиться в разговор, но у него не получается. Раньше я не обращала особого внимания на этого лопоухого паренька — общих сцен у нас нет, а живет он во втором флигеле. Перехватив мой взгляд, он робко приподнял руку и помахал мне. Я рассеянно улыбнулась ему и перевела взгляд на группу возле рояля.
Яна на своем привычном месте — поближе к Аркадию, следит, как бы чего не вышло. Вера поет, ей вторит Анна Сергеевна, она очень старается, даже глаза слегка закатывает. Даша стоит к роялю вполоборота, вяло шевелит губами, а сама то и дело бросает взгляды в угол, в котором мучает гитару Давид. Он беззвучно перебирает струны, не сводя глаз с Лики. А она по-прежнему сидит в уголке и задумчиво смотрит в сад. Она не замечает, как накренился бокал в ее руке и красное вино вот-вот прольется на белое платье, и отчаянья Давида она не замечает, и взглядов Аркадия поверх голов. Ее внимание поглотила гравийная дорожка и куст белой гортензии под окном.
Вдруг ее пальцы крепко сжали бокал, в последний момент перед тем, как прольется вино. Она отвернулась от окна, посмотрела не меня, и тут же отвела глаза, перехватив мой взгляд. Я наблюдаю за ней, а она за мной.
Я похолодела от внезапной мысли, что, опасный для Лики человек — я сама.
Что если я сбила ее с толку своими откровениями? Может, без меня вся эта история плавно сошла бы на нет, а я вмешалась и повернула ход событий в сторону катастрофы? Что если Лика усугубит ситуацию страхами и подозрениями, которые внушила ей я? И что теперь? Бросить все, как есть нельзя, продолжать действовать — значит наломать еще больше дров.
Пока я была шарлатанкой, от меня не было вреда. И призраков я не видела…
— Скрываешься от общества? Вот это героиня вечера!
Вадим. Я не заметила как он вошел.
