Бабушка, Лика, теперь еще Ольга. Каргопольский. Тина. И Вадим. Мертвые и живые. Кусочки пазла, который я должна собрать, не имея картинки. Почему мне так плохо и страшно? Думай, Тина, думай! От этого зависит твоя жизнь.
Какая связь между всеми нами? Погибла Ольга. Потом, через шестнадцать лет — бабушка. Потом Лика. Кажется, эти смерти не связаны между собой. Но между тремя мертвыми есть двое живых. Даже трое. Я, Вадим и Каргопольский. Кто будет следующим?
Я остановилась, охваченная внезапным приступом страха. Тяжелого, вязкого страха, который из солнечного сплетения расползается по телу и лишает способности шевелиться.
Следующей буду я. Очень скоро, я знаю…
Бежать отсюда, прямо сейчас! Вызову такси. В Воронин, в гостиницу. Завтра заберу машину, уеду и никогда не вернусь сюда.
Мысли перекатывались в голове, как чугунные шары, а ноги не слушались, как во сне, когда ценой неимоверных усилий продвигаешься вперед на пару метров.
Я доползла до дома, вскарабкалась по лестнице, дрожащими руками отперла дверь, ввалилась в комнату и заперлась на два оборота. Включила свет. Перевела дыхание.
Выволокла из шкафа чемодан и принялась опустошать ящики комода, не глядя, швыряя вещи в чемодан. Атласный мешочек с картами выскользнул из кучи одежды, упал возле ног. Я присела на корточки, подняла мешочек.
Точно так же, как в день моего приезда. Только тогда Лика уронила его. Она помогала мне разбирать вещи и случайно рассыпала карты.
Я ей гадала… а от карт веяло холодом. А потом я увидела Лику мертвой. Это было в воскресенье. А в понедельник упала ширма.
А вечером во вторник Лика вернулась сама не своя. Она увидела и узнала что-то страшное. И сказала, что я была права. То есть, ее возлюбленный — опасный человек. И она намерена с ним поговорить. Господи, какая же я дура! Я должна была вытрясти из нее правду!
В среду Лики не стало.
А я ведь и правда что-то предчувствую, предвижу. Но что толку с того, если я не могу ни на что повлиять?
Неправда. Кое-что я могу. Наказать того, кто ее убил.
Порок сердца? Допустим. Но если сильно напугать человека с пороком сердца… Но о пороке не знал даже Вадим. А Каргопольский? С его педантичностью — вполне мог. Мне нужны доказательства. И я их найду.
Я взглянула на часы — одиннадцать(двенадцать). Во флигеле тихо, все затаились по своим норкам. Может так же как я собирают вещи. Интересно, все уже слышали, что Лику никто не убивал? Анна Сергеевна знает, она успела поговорить с Вадимом. Думаю, новость уже облетела усадьбу. Кто-то вздохнул с облегчением. А кому-то никогда не будет покоя.
Словно в подтверждение моей последней мысли, в коридоре послышались тихие, осторожные шаги. По мою душу? Я обмерла. Шаги приближаются, они уже возле моей двери… Я помню, что заперла ее, но вдруг у него есть ключ? Разумеется! У него есть ключи от всех дверей в усадьбе. Я не успела. Мне конец.
Скрипнула дверь Ликиной комнаты. Что ему там надо? Уничтожает улики?
Мне страшно так, что сердце выпрыгивает, но это мой шанс схватить его с поличным. Застать врасплох. Он не посмеет напасть на меня, здесь люди кругом. Наверное… Почему так тихо во флигеле? Может все уже сбежали?
Нет. Не может быть. Иди и сделай хоть что-то стоящее в твоей дурацкой жизни!
Я на цыпочках прокралась к выходу. Проходя мимо кухни, прихватила с собой нож для фруктов — первое, что под руку попалось. Без единого звука повернула ключ в замке, вышла в коридор. Собрала остатки отпущенной на мою жизнь храбрости, рывком распахнула дверь Ликиной комнаты…
— Черт! Это ты?
— Давид?
— Ты… Ты что? Ты зачем…
Давид не сводил вытаращенных глаз с ножа, который я сжимала в кулаке.
Мысли проносились в моей голове с такой скоростью, что я не успевала их думать.
— Я… не знала, что это ты. Я думала… Ты что здесь делаешь?
Давид молчал. Он, должно быть понял, что я не кинусь на него с ножом и глаза его приобрели свою нормальную форму и размер.
— А ты?
— Я? Я хотела поймать убийцу. А ты?
— Я ищу телефон.
— Чей?
— Ликин, разумеется.
Умница! И как я сама не додумалась? Ее последние звонки!
— А полиция? Разве они его не забрали?
— Они не обыскивали комнату. А теперь, наверное, и не будут.
Давид сел за кухонный стол. Выглядел он плохо — осунулся, под глазами темнели круги. Я заняла место напротив. Положила нож на стол. огляделась.
— Нашел?
Давид, не поднимая глаз, угрюмо помотал головой.
— И не найдешь.
— Почему?
— Его забрал убийца.
Давид вскинул на меня горящие глаза.
— Ты тоже так думаешь? Не веришь в сердечный приступ?
— Я не знаю… У сердечных приступов бывают разные причины. — вывернулась я. Мне пока не хотелось озвучивать свои подозрения. С Давидом надо быть поосторожнее. Кто знает, какая телега на него наедет!
А он словно прочел мои мысли:
— Тин… извини за то, что я устроил утром. — пробормотал он, глядя в стол.
— Не будем об этом. Я все понимаю. Скажи лучше, почему тебя не устраивает официальная причина смерти?
— Потому что это неправда.
— Что именно неправда?
— Что это из-за алкоголя. Она не пила в тот вечер. Я знаю. Я почти все время был рядом с ней. Она пила вишневый сок.
