Когда Бруно подошел к сумасшедшему дому, час прогулки больных еще не наступил. Бруно незаметно дошел до решетки, у которой стояла беседка, и положил письмо на условленное место. Он решил не ждать прихода Лили, поскольку боялся возбудить подозрения, способные повредить исполнению намеченного плана.
Положив письмо, Бруно сейчас же вернулся в карету и поехал обратно в город, где до следующего дня остановился в отеле.
Побег он наметил на другой день, на четыре часа вечера. В это время уже начинает смеркаться и, по всей вероятности, бегство Лили не будет замечено до шести, то есть до ужина больных.
Бруно решил ехать с Лили до ближайшей дороги на Вену, где сразу же обвенчается с ней, надеясь, что этот факт круто изменит все, — во всяком случае, избавит Лили от пристанища умалишенных. Он намеревался отправиться путешествовать с молодой женой, и этим спасти ее от преследований графини. Конечно, при этом он должен будет бросить службу, но ради спасения Лили он готов на любые жертвы.
Вечером и поутру Бруно сделал последние приготовления к отъезду. Своей матери он уже написал, что вскоре отправится с Лили в далекий путь. Своим планом Бруно был доволен и считал, что он должен удасться. Только бы получилось вырвать Лили из этого ужасного места, а там все пойдет хорошо.
Наконец наступило время ехать, и Бруно сел в карету.
Было около половины четвертого, когда Бруно подъехал к цели. Кучер остановился невдалеке и должен был, как только они сядут с Лили в карету, что есть духу мчаться на станцию.
Бруно пошел к решетке. Он сильно волновался. Через какие-нибудь четверть часа все должно решиться.
Больные еще гуляли. Погода стояла великолепная.
Бруно подошел к беседке, но она была пуста. Лили еще не появилась. Это показалось ему странным, но он говорил себе, что, вероятно, она уже заметила его и скоро подойдет.
Он встал таким образом, чтобы его было лучше видно со двора. Сам же он в толпе больных никак не мог ее высмотреть. Его начала охватывать тревога. Неужели письмо попало кому-нибудь в руки? А может быть, Лили захворала и не смогла выйти? Бруно в нетерпении стоял у решетки и искал Лили глазами. Она не появлялась. Скоро пробьет четыре, и больные должны будут идти в дом. К тому же пора было ехать на станцию, чтобы не опоздать на поезд.
Бруно напрасно ждал — время шло, а Лили не являлась. Что с ней случилось? Только что-нибудь особенное могло удержать девушку. Пробило четыре часа. Прогулка закончилась. Больные возвращались в свои палаты. В большинстве они шли сами. Некоторых уводили сторожа и сиделки.
Итак, попытка бегства сорвалась. Терпение Бруно лопнуло. Он задумал узнать, что случилось с Лили.
Бруно решительно подошел к воротам и позвонил.
— Мне нужно видеть директора, — сказал он привратнику, отворившему ворота.
— Директор уехал в город по важному делу, — ответил тот.
— Тогда — его помощника.
— Этого я тоже не могу пригласить, — таинственно улыбнулся привратник. — Господина Самсона в заведении больше нет.
— Нет? С какого времени? — крайне удивился Бруно.
— С прошедшей ночи.
— Что же произошло?
— О, это уже не тайна. Господин Самсон убежал с одной сумасшедшей.
— С сумасшедшей? В прошлую ночь?
— Он увез ее, и они пропали бесследно.
— Кто эта сумасшедшая?! — в страшном смятении закричал Бруно.
— Хорошенькая молодая девушка, выдававшая себя за графиню…
От услышанного у Бруно потемнело в глазах.
— Вы не ошиблись? — все еще не веря своим ушам, переспросил он. — Пропала именно эта девушка?
— Будьте уверены — она. Господин Гедеон Самсон увез мнимую графиню, и никто не знает, где теперь они. По всей вероятности, они уехали утром по железной дороге.
Лили — с доктором? Перед Бруно возникла новая загадка.
— Их, наверное, не станут особенно преследовать, поскольку сумасшедшая эта была из тихих, и господин доктор может теперь ухаживать за ней сам — ха-ха-ха! Прощайте, сударь.
Сторож запер ворота.
Бруно не в состоянии был пошевелиться. Неожиданный удар поразил его со страшной силой. Лили бежала с доктором. Но разве Бруно мог допустить мысль, чтобы она изменила ему?
IX. В ГОСТИ К КИНГБУРНУ
— Это вы, Губерт? Вы очень аккуратны, — сказал Гаген бывшему лесничему, когда тот вошел в номер доктора ровно в шесть вечера. — Вы хотите отвезти меня на лодке в Блэквель? Вы знаете, где это?
— Да, доктор. Остров Блэквель лежит как раз напротив города, — ответил Губерт. — Я вчера специально побывал там.
— Отлично, идемте, — сказал Гаген, беря шляпу и перчатки.
В этот вечер над Нью-Йорком висел густой туман, который, казалось, только усиливался, отчего свет фонарей едва пробивался сквозь него.
— Значит, вы были на острове, Губерт? — спросил Гаген.
— Он довольно велик и по большей части каменист. Арестанты откалывают от него иногда целые глыбы.
— Арестанты? — удивился Гаген.
— Да. В Блэквеле есть рабочий дом, госпиталь и ночлежка для бедных.
— Неужели остров настолько большой, что на нем есть все эти учреждения да еще и много домов?
— Он и в самом деле не мал, но домов, и особенно домов хороших, я почти не видел.
— Гм, значит, мистер Кингбурн живет не тут?
