— Неслыханная вещь! Увезти отсюда тело моего дорогого покойного мужа! — продолжала негодовать графиня.
— После анатомирования труп покойного будет немедленно возвращен на место, графиня, — поспешил успокоить ее прокурор. — Я понимаю ваши чувства, но, повторяю, мне необходимо исполнить свой долг.
Графиня поняла, что сопротивляться дальше бесполезно.
— Пусть будет по-вашему, — сказала она. — Я с сокрушенным сердцем соглашаюсь, покоряясь силе. Пойдемте, капеллан, проводите меня. Мы передадим гроб господину прокурору в самом склепе.
Филибер поклонился.
Графиня приказала горничной принести ключ от склепа и, когда это было исполнено, отправилась в склеп в сопровождении капеллана и прокурора.
Солнце только начало скрываться за горизонтом.
По дороге у графини оставалось время обдумать сложившееся положение. Анатомирование трупа могло иметь совершенно неожиданные последствия. Если в трупе Милоша нашли следы яда, они могут обнаружиться и в теле графа.
— Это тяжелый удар, графиня, — тихо говорил ей Филибер, — и никто лучше меня вас не поймет, но что делать — и сильные мира сего подвергаются испытаниям.
— Что только справедливо, капеллан, — ответила графиня.
Они подошли к площадке, где стоял экипаж прокурора. Здесь графиня сразу же заметила задумчиво вышагивавшего перед склепом Гагена. Жгучая ненависть мелькнула в ее глазах при виде этого человека. Это, конечно, он добился вскрытия трупа. Он начал нападение быстрее и опаснее, чем она могла думать.
Гаген тоже увидел подходящих. Он остановился и молча поклонился, узнав графиню и капеллана. Графиня ничего не сказала, только холодно кивнула в ответ на поклон Гагена и подала капеллану ключи от склепа. Филибер отпер дверь и широко распахнул ее, чтобы свет мог проникнуть в глубину склепа.
Графиня вошла в подземелье первой. Филибер пропустил вперед прокурора и хотел также дать пройти Гагену, но тот жестом поблагодарил его, отказавшись войти.
В это время к склепу подкатил длинный черный фургон, предназначенный для перевозки трупа в город. Карета прокурора немного отъехала в сторону, и фургон оказался возле самого входа в склеп. Теперь и Гаген вошел туда.
Увиденная им картина нисколько его не тронула. Около гробницы графа стояла на коленях графиня, а рядом с ней капеллан читал вполголоса молитвы. В эту минуту Гаген невольно подумал, что так же точно Камилла молилась бы и на его могиле, если бы ее планы успешно исполнились… Ему показалось даже, что на коленях стоит демон и злобно молит не о прощении, а об отмщении.
В склеп вошли четверо носильщиков. По знаку прокурора они подошли к гробу, водрузили его на носилки, осторожно вынесли из склепа и поставили в фургон. За ними вышли и остальные.
Филибер снова закрыл дверь склепа.
Едва поклонившись всем, графиня пошла обратно в замок.
— Кончено, — облегченно сказал прокурор. — Нельзя сказать, чтобы это было приятное поручение, — заметил он, усаживаясь рядом с Гагеном в экипаж.
— Как вас приняла графиня?
— По-моему, она была очень взволнована и рассержена.
— Волнение ее еще более усилится, когда она узнает о результатах анатомирования, которые, я полагаю, должны оказаться чрезвычайно интересными, господин прокурор.
Пароход, на котором отправился в Европу Митнахт, едва набрав для этой поездки денег, благополучно завершил свой путь в порту Гамбурга. Сойдя с парохода, Митнахт пересчитал свою наличность — у него оставалось всего десять талеров. Все его вещи были на нем. На его счастье, на дворе стояла весна, поэтому вполне можно было ходить даже в сюртуке. Кроме него в гардеробе Митнахта из верхней одежды уже ничего и не оставалось. Митнахт не хотел останавливаться в Гамбурге, но ему до вечера пришлось дожидаться своего поезда.
Вечером на станции он по привычке отправился в зал второго класса и сел за стол, положив перед собой шляпу. Кроме него и двух мужчин в другом конце зала, по виду железнодорожных служащих, никого не было. Когда Митнахт взглянул на одного из них, ему показалось, что он уже где-то его видел.
Вскоре мужчины встали и, беседуя, прошли мимо Митнахта, который узнал, наконец, в том, что помоложе, телеграфиста со станции Баум, где полгода назад он отправлял депешу.
Зал понемногу стал заполняться пассажирами, а через несколько минут вернулся и телеграфист, но уже без своего товарища. Неожиданно он подошел к столу Митнахта, поклонился и присел рядом.
— Если я не ошибаюсь, — сказал он, — вы тот самый господин, который в конце августа прошлого года телеграфировал из Баума в Гамбург и случайно взял текст депеши с собой.
Митнахт был неприятно поражен тем, что чиновник узнал его, и подумал, что это может привести к очень неприятным для него последствиям.
— О, да, конечно, я тоже узнал вас, — подтвердил Митнахт. — Я, действительно, как-то раз телеграфировал из Баума. А что — кто-нибудь этой депешей интересовался?
— Нет. Уже потом я узнал, что вы управляющий в Варбурге фон Митнахт и хотел написать вам о взятой по ошибке депеше, потому что мы обязаны хранить их у себя в конторе, но потом оставил это так.
