Я обещаю тебе:
Однажды,
Всё на свете пройдёт без следа.
В твоей тёмной судьбе
(Я знаю)
Всё изменится навсегда.
И потом, когда я стану прошлым твоим,
Когда будешь открывать закрытые дверцы,
Мой друг, обещай вспоминать меня,
Ведь я остаюсь в твоём сердце.
Я открою форточку,
Я впущу ветер в комнату,
И пускай будет холодно,
Я укутаюсь в плед.
Полночь.
Я говорю сама с собой.
Читаю себе стихи.
Уговариваю себя лечь спать.
Наедине со своей простотой
Вспоминаю свои грехи,
И продолжаю о звёздах мечтать.
Декабрь.
Лучшее время моё.
Мне шестнадцать, я влюблена,
Разве нужно что-то ещё?
Я сижу дома уже очень давно,
И потому извне не чувствую угрозу.
Я могла бы писать стихи,
Но как-то – всё больше прозу.
Свежий воздух мне стал чужим,
Целыми днями читаю Толстого.
Я схожу постепенно с ума,
И уже не помню иного.
Я гуляю теперь на балконе,
А общаюсь – с портретом Блока.
Если захочешь, можешь помочь,-
Просто зайди ко мне на немного.
Впрочем, я знаю, что это нельзя,
Сейчас и неизвестно, что можно.
Пусть всё будет как будет, а я
Просто сделаю то, что должно.
В какой-то момент я полюбила сидеть дома.
Гулять на балконе. Говорить с Блоком.
Добраться до книг, дочитаться до неизвестно какого тома,
Но так ничего и не понять толком.
Полюбила встречать рассветы, провожать закаты.
Читать странные стихи про смерть,
Точнее, брать оттуда цитаты,
И громко фальшиво петь.
Эта весна прошла мимо меня,
А как я о ней мечтала!
Ненадолго вышла на улицу
И тихо её созерцала.
Пахло весенней сыростью,
Строгой отдушкой берёз.
На землю осторожно падала
Капель из моих слёз.
Солнце садилось. Закат.
Я на скамейке у дома.
Этому нет и не будет конца.
Весенняя грусть. Истома.
Нынче всё мне кажется смешным:
Стук колёс и ветер в поле.
Голос громкий кажется живым,-
Сладость первой юношеской воли.
Даже солнце – повод засмеяться,
Когда счастлив так, что хочется летать,
Юности, любви, – всему отдаться,
Отдаться так, как можно лишь желать.
Но милый друг, не забывайся, помни:
Что нежность юности, её дурман,-
Сегодня ветер в поле неуёмный,
А завтра – лишь оконченный обман.
Дамочка с панамочкой!
Я завещаю вам песни,
Фотографии с рамочкой –
Новой, хоть тресни!
Завещаю крымские горы,
Подсолнухов жёлтое поле,
Извечные наши споры –
Будем ли мы снова в школе?
Завещаю лавандовый кофе,
Посиделки на кафеле в ванной.
Приравниваю вас к катастрофе,
С оригинальностью вашей странной!
Отдаю Маяковского томик,
Ночные драки за одеяло,
Наш маленький ялтинский домик,
Где я спала без покрывала…
Передаю милейших акул,
Какие-то взрывы далече…
Как быстро месяц минул
На сгоревшие ваши плечи!
После себя оставляю –
Два стула и стол на балконе.
Поездку на аттракционе,-
Всю мою память вам завещаю.
Ветер качает старую яблоню,
Мы вышли в сад в ночи.
Холод дремучий за плечи хватает,
В хате – тепло от печи.
Отсыревшие вспыхнули спички,
Мы идём наугад.
К озеру путь предстоит через поле,
До рассвета – ни шагу назад.
Дикий шиповник разросся цветами,
Скоро будет цвести.
Кофейные волосы в косы собрать,
Чтобы шиповник вплести.
Платье оставить на берегу,
Голой в воду упасть.
Туманной воды наглотаться,
Но накупаться всласть.
Рассвета дождаться и убежать,
Босыми ногами ступая обратно,
Майскому солнцу звучно смеяться
И прилипшее платье неловко держать…
Засыпает бескрайнее море
У нас с тобой под ногами.
В зарницах сгорело небо,
Поделившись своими мечтами.
Я принесла тебе вечность,
Ты мне – лавандовый кофе.
Упала в зарницы беспечность,
Услышав о катастрофе.
Ласкалось бескрайнее море,
И слышался шёпот о давнем.
Ветер пророчил нам горе,
Вопрошал, кем же мы станем.
Последние дни догорали,
Беспокойно нас ждали дома.
Ты помнишь, о чём мы мечтали?
Вдвоём оказаться здесь снова.
Отражается свет луны в волосах,
Ты сидишь у обрыва. Покорно. Одна.
Слёзы застыли в карих глазах,
Они сами сияют, как будто луна.
Тысячи лун отдала за мгновенье,
Но всё равно оказалась одна,
Это не правда, это только виденье,
Ты – отблеск бросившая луна.
Позабыла о давнем. Закрыла глаза.
И лишь солнце посмело погаснуть,
Отгоревшие вспыхнули чудеса,
И лунный свет возвратил свою ясность…
То было, знай, в весенний вечер,
Он оттенял твои глаза.
Лениво дул холодный ветер,
И так кружилась голова…
