Когда настаёт волшебный закат,
То море, покрытое мраком,
Становится нежным и розоватым,
А небо таким пустоватым.
Ведь что на нём есть?
Только яркое солнце,
Только отблески старого дня.
О, как наверное сложно,
Словно солнце, гореть без огня.
Далёкий северный край, -
Пучина холода и красоты.
Замёрзшим видом не пугай,
Я знаю: любви и света полон ты.
Ночами летними кишащий жизнью,
Дождями проливными, зеленью душистой.
Весной и осенью становишься капризным,
И холод любишь всей душой своей лесистой.
В климате твоём жить просто невозможно,
То в духоте ты тонешь, то в дожде,
И пусть любить тебя невероятно сложно,
Но моё сердце отдано тайге.
Солнце садилось жаркое,
Ночь наступала южная.
Луна восходила яркая,
Ночь наступала душная.
Горы раскинулись гордо,
Падают тени дерев,
Травы пахнут прогорклые,
Птицы поют нараспев…
Сады почернели грозно,
В нашем дворе – тишина.
Возвращаться пора, уж поздно,
Степь южной ночью полна…
Шумит необузданное море,
Лунная дорожка ведёт в никуда.
Большая дыра серебрится в заборе,
Через неё прибежала сюда.
Южный ветер ласкает прибой,
Душная ночь притаилась в степи.
Птицы не стаей летят – гурьбой!
Хочешь уехать? Ну брось, не глупи…
Я влюблён в морские пейзажи,
В стройные виды горных высот.
В южные ночи чернее сажи,
В бурные виды мирских красот.
Я люблю, когда жёлтые листья,
Не касаясь воды голубой,
Прощаются с солнцем лучистым,
И последней, но всё ещё мягкой травой.
Жаркий август уже догорает,
Пёстрой осенью сменяется лето.
Стоит роща, в жёлтое платье одета,
По июльскому солнцу страшно скучает.
Я люблю морские пейзажи!
Шум прибоя, лаванду в горах!
Сон беззаботный на диком пляже,
И холодный ветер в тёплых волнах…
Сентябрь пламенем горит
И листья жёлтые роняет в воду.
Луч солнца землю озарит,
Укажет место брода.
И пахнет воздух чистотой,
И ветер дышит свежий.
И листья красные своею простотой
Моё забвенье тешат.
И смотрит девочка в окно,
И травы увядающие видит,
И кто бы знал, как ей легко, -
И мир никак ей не насытит!
Пришла весна. Запели птицы,
Везде вода прозрачная струится,
И сердце отдыхает от зимы.
Остались позади серебряные стужи,
Теперь есть только солнце в каждой луже,
И красочное лето впереди.
Свободой пахнет тёплая капель,
Природы оживает цитадель,
И юность в ней восход отображает…
Окружённая Невою
Я сидела под мостом.
Питер, Питер сокровенный
Предо мной пластом.
Город Пушкина и Блока –
Что же мне сказать?
Питер, Питер сокровенный,
Мне б молчать!
Я своя здесь, иль чужая –
Мне не разобрать.
Питер, Питер сокровенный,
Скоро уезжать!
Я в поэты записалась,
Что уж тут теперь.
Питер, Питер сокровенный, -
Город всех потерь.
И пусть леденящий ветер,
Живущий на выселках, в поле,
Заставил тебя встретить
Свою судьбу поневоле.
И пусть этот майский холод
Морозит первые маки,
Ты ещё слишком молод,
Ты не веришь ещё в знаки.
И не нужно тебе золота,
Ты и так утопаешь в грехах.
И нет страшнее холода,
Чем холод в твоих глазах.
Очертания вижу строгие, кудри знакомые. Он.
Молчание. Воздух тяжёлый. Целые сутки без сна.
«Здравствуй, я не потревожу твой сон?»
«Здравствуйте. Знаете, я тут совсем одна…»
Вечный пророк глядит с грустью во тьму,
На постели, вздыхая, лежит незнакомка.
Что обещал? И зачем? И кому?
Безутешно остался неясен потомкам.
Красноречиво разлито вино на полу,
В голове – недавний порок и безвластье.
Ты не думал увидеть немую хвалу,
Но, Вечный пророк, в чём твоё счастье?
Незнакомка мечтает быть твоей музой,
Ты мечтаешь о смерти и о забвении, -
Ты взвалил на неё всю тяжесть и груз,
Вечный пророк, не дивись неведению.
Ты имеешь внутри столько ярких огней,
Но ищешь покорно незнакомок и тьму.
Сожалея о жизни и даже о Ней,
Ты не веришь ни сердцу ни даже Ему.
Как только тьма ниспадает на город,
Ты находишь её, что лежит на постели.
Ты уже постарел, хотя вроде так молод,
Но с ней в твоём сердце стихают метели.
Что остаётся теперь? Застрелиться?
Или поддаться стихии, войти в её власть?
Только тьма твоя не захочет проститься,
И тебе эта тьма уже стала всласть.
Надежда исчезла и старые грозные нравы
Вернулись, как лютой зимою мороз.
Не найдя на тебя, Вечный пророк, управы,
Им увиделся тот…в венчике белом из роз.
Я потерял многоголосье хора,
Свернув с мощёной улицы во двор.
И вместе с ним исчезли нити спора,
Хотя я сам уже забыл, о чём был спор.
Зашумели летние дожди
В моём лесу животворящем,
