– Больно… – повторила женщина и добавила, теперь уже обращаясь к светловолосому: – Ублюдок… в последний раз меня ранили много сотен… когда я доберусь до тебя, то вырву тебе клыки и сделаю из них… сделаю…
– Дана, пожалуйста. Ты должна беречь силы, – снова заговорил незнакомец.
– … праздничные сережки ! – выдохнула она и закрыла глаза.
– Праздничные сережки? – переспросил светловолосый с усмешкой. – Не думаю, что…
Он поперхнулся словами, заметив, как незнакомец прикасается испачканным в крови женщины пальцем к своему лбу: знак, который понимали еще в ту пору, когда не существовало ни одного, даже самого простого, человеческого языка.– Вот оно что? Ты уже хоронишь свою драгоценную сестричку, и поэтому приготовился мстить?
– Великая Тьма видит – мы встретимся очень скоро. И лучше бы тебе увидеть на моем месте Луноликую Весту .
Светловолосый кивнул на прощание и скрылся между деревьями.Незнакомец поднял женщину на руки, при этом легко пошатнувшись. Вид у него был растерянный. Охотник, заметивший это раньше Софии, быстро перешел реку, перепрыгивая с камня на камень, приблизился к чужакам и протянул руки. В ответ незнакомец замотал головой и прижал женщину к себе еще крепче.– Нам нужно… – Он оглядел траву и реку неуверенным взглядом – так, будто что-то искал. – Я должен помочь ей… она может умереть.
– И ты тоже . – Охотник положил руку ему на плечо. – Я могу понести ее, это не такая тяжелая ноша. А тебе лучше отправиться в путь налегке – ты не должен тратить силы попусту. Мы поедем в город вместе с вами. Где ваши лошади?
IVВинсентГости в трактире – мы появились в разгар обеда – шарахнулись от нас, как от чумы. Девушка тут же куда-то испарилась, забрав с собой малютку-сестру (та, кажется, даже не успела испугаться – смотрела на меня во все глаза и довольно улыбалась), а я поднялся вслед за несшим Дану охотником вверх по лестнице.– Это здесь, – сказал он и открыл одну из дверей.
Комната была крошечной: две кровати, стол с парой стульев, в углу – несколько плетеных корзин (наверное, для вещей, которые приносили с собой постояльцы) и небольшое окно, выходившее во двор. Охотник положил Дану на кровать и сделал пару шагов назад, позволяя мне приблизиться. Я сел на покрывало и положил ладонь ей на лоб, хотя уже знал, что не смогу сделать даже слабого ментального усилия. Голова кружилась, перед глазами все плыло, а часть сознания забылась глубоким сном еще у реки – до того, как мы пустились в путь.– Дана, – позвал я и после секундного колебания наклонился к ней, подставляя шею. – Пей.
– Нет, нет… – Она попыталась поднять руку для того, чтобы меня отстранить. – Тебе нельзя…
– Пей , – повторил я, и она, послушно припав губами к шее, прокусила кожу, а потом сделала пару небольших глотков. – Вот и молодец. А теперь спи.
