Через десять минут Славика накрыло. Сначала он просто таращился в одну точку с глупой улыбкой на лице, потом выдул бутылку воды, которую захватил с собой, и моментально вспотел, будто пробежал стометровку. Затем уставился в окно и принялся бормотать что-то себе под нос. Иногда он шевелил пальцами, будто играл на невидимом пианино, снова улыбался, мотал головой и водил пальцем по холодному, грязному стеклу.
– Тысячи, сотни тысяч солнц. Горят на небосводе, падают во мрак. Шипят и гаснут, – шептал Розанов, пока мы с Васей удивленно за ним наблюдали. Даже Макс подсел к нам и с интересом смотрел, как перекидывается Славик.
– Что ты ему дал? – нахмурился он, повернувшись к Шакалу.
– Расслабься, брат, – колко усмехнулся тот. – Ничего опасного.
– Ничего опасного? Да его ж кроет не по-детски, – возмутилась Василиса.
– Да, глюколов обычный. Минут через двадцать отпустит. Ну, продрищется может еще, с непривычки. А так, нормально все. Я ж не зверь какой, травить пацана.
– Смотри у меня, – погрозил ему пальцем Макс. – Лучше, чтобы так и было.
– Расслабься. Ему не повредит немного погулять по Той стороне, – улыбнулся Шакал. Его холодные голубые глаза почти исчезли. Настолько большими стали зрачки.
Отпустило Розанова, когда поезд прибыл на станцию «Вороново», откуда мы должны были углубиться в лес и найти стоянку. Славик посидел пять минут на лавочке у покосившегося забора, выдул еще одну бутылку воды и отстраненно посмотрел на улыбающегося Шакала.
– Понравилось? – коротко спросил тот.
– Не очень… – пробормотал Славик. – Сначала было забавно. Все такое яркое, сочное… А потом тьма пришла.
– Тьма? – удивился Шакал. Тут уже насторожился я, потому что удивление его было искренним.
– Ага. Тьма. Тягучая такая, как битум. Ледяная, – Розанов даже поежился от воспоминаний. – И могила там была.
– Могила? – переспросила Вася.
– Могила, – повторил Славик. – Без имени только. Просто голый камень. И цифры на нем.
– Какие цифры? – прищурился Шакал.
– Не помню. Расплылись они. Вроде двойка там была. И ноль еще.
– Пожалуй, рановато тебя таблетками кормить. Надо бы с растительного начать, а к фарме ты всегда прийти успеешь, – вздохнул Шакал, закуривая сигарету.
– Эй, бродяги! – рявкнул с конца перрона Андрей. – Идете?
– Идем, идем, – кивнула Вася. – Пошли, Слав. Если что, медленно пойдем.
– Не, я вроде отошел. Нормально все, – буркнул Розанов. – Живот только крутит немного…
Договорить он не успел, потому что икнул и, перепрыгнув заборчик, скрылся в кустах, откуда до нас донеслось бульканье его желудка.
– Отринул истину, – со знанием дела заметил Шакал. Вздохнув, я скинул рюкзак и махнул ждущим нас готам.
– Перерыв небольшой. У Славы живот скрутило, – пояснила Вася, увидев вопросительные взгляды. Но никто не роптал. Все понимали, что ничто человеческое Розанову не чуждо. Особенно, если жрешь то, что тебе дает Шакал.
Конечно, в нашей компашке нашлось место и ворчунам, и недовольным, но я, улыбаясь, шел за Максом по осеннему лесу и наслаждался чистым, холодным воздухом и еле теплым солнцем, которое изредка показывалось из-за плотной пелены облаков. В лесу было тихо, только деревья иногда покряхтывали устало, да редкие птицы вдруг оглашали округу своей песней. Несколько раз мы проходили прекрасные места для стоянки, но Макс упрямо вел нас вперед. На все вопросы он говорил одно и то же. «Немного осталось. Потерпите». Соврал, конечно.
Идти нам пришлось около часа, зато место, куда нас привел Макс, и впрямь оказалось волшебным. Живописная полянка рядом с озером с трех сторон была окружена лесом, делая ее защищенной и от ветра, и от незваных гостей. Пожухлая трава под ногами все еще хранила тепло солнца, пусть и блестела от растаявшего инея. В воздухе слабо пахло тиной и свежестью. Идеальное место для лагеря.
– Мы с Колумбом по пиздюкам сюда на рыбалку гоняли. С приюта слиняем, удочки возьмем и айда до ночи рыбу ловить, – улыбнулся Макс, пока остальные скидывали рюкзаки и осматривали стоянку.
– Ага, – кивнул Колумб. – А потом костер разведем, рыбу глиной обмажем и в угли горячие. Эх! Надо было удочки взять, братка.
– Для рыбалки у нас народу много, – мотнул головой Макс. – А рыбной ловле тишина потребна. Леший вон подтвердит.
– Истинно так, – пророкотал бородач. – Рыбалка, что медитация. Шум и гам тут скорее мешать будут.
– Вот и я о том. Ладно. Разгружаемся.
Через пару часов все собрались возле костра, который развел Колумб. Макс пустил по кругу бутылку водки, чтобы остальные согрелись. Я не стал отказываться и тоже сделал глоток. За сутки уж точно выветрится. Алкоголь ухнул в желудок горячей волной и тут же наполнил тело теплом.
– Древние духи хранят это место, – загадочно пробормотал Шакал, прикладываясь к бутылке. Глотнув водки, он поморщился, закашлялся и пару раз стукнул себя в грудь кулаком. – Ух, хорошо пошла. Духам по нраву наша компания.
– Ты-то откуда знаешь? – с вызовом спросил высокий, взъерошенный пацан, которого я не знал. Он тоже был знакомым Макса и присоединился к нам на станции, но вот его имя я как-то забыл спросить.
