Тогда же выяснилось, что мнимый зад РИЦа на самом деле перед, и что перпендикулярные части центра не связаны, и что фасад главного здания выполнен со странной и настолько устрашающей стилизацией, и надо признать, пожалуй, действительно благоразумнее было его отвернуть, чтобы он не выходил на (или не пугал) оживленное движение на общественной дороге южнее. Область входа и без своих многолюдности и хаоса казалась запутанной и дезориентирующей. Тут были флаги, и таблички с сокращениями, и стрелочки, и широкая бетонная площадь с чем-то вроде фонтана, но без воды [120]. Квадратная тень главного здания тянулась почти через всю площадь к двум крайне вожделенным парковкам напротив, не таким уж и большим. И, конечно, вычурный и очевидно дорогой фасад РИЦа, что высился от главного входа до середины с виду пятого этажа; это была плиточная или мозаичная версия пустой налоговой формы 1040 образца 1978 года, обеих страниц, во всех подробностях, вплоть до пробела на строке 31 для [ «Скорректированного валового дохода»]на лицевой стороне и до финального поля [ «СУММА К ОПЛАТЕ»]на строке 66 тыльной стороны, которые – с множеством других полей, пробелов и квадратиков – служили окнами. Детальность была поразительной, а кремовые, сомоновые и селадоновые офсетные оттенки – реалистичными, пусть и устаревшими [121]. А окончательно ошеломляло/дезориентировало, когда видишь все и сразу с кругового разворота у входа, где служебные машины могли высаживать пассажиров без необходимости парковаться (а то пришлось бы ехать до конца и делать круголя, поскольку парковки напротив входа, через площадь, были полностью заняты, некоторые машины стояли даже на запретных углах, мешая другим водителям сдавать назад для выезда), что гигантскую 1040-ю – выдержанную в реалистических пропорциях, отчего ее высота была больше ширины, – с обеих далеких сторон замыкали большие и круглые рельефные геммы, или какие-то глифы, с изображениями битвы с химерой и фразы на латыни, неразборчивой в глубокой тени справа, оказавшиеся официальной печатью и девизом Службы (ни о чем из этого не рассказывалось в выданных материалах [как уже говорилось, одновременно и эзотерических, и интонационно строгих и категоричных, – практически двигателях нервозности, если бы спросили меня, сидевшего в неиспользующейся гостиной семейного дома и ломавшего из-за них голову]). В качестве еще одной детали: весь вычурный фасадный ансамбль отражался – правда, под углом и в боковом перспективном сокращении, отчего глиф и девиз на краях казались ближе друг к другу, чем на самом деле, – в безвкусно зеркальном боку второго корпуса РИЦа, он же «Пристройка», стоявшего почти под идеальным прямым углом к главному фасаду, соединяясь с западным краем основного здания на двух этажах чем-то вроде больших зеленых труб на ослепительных (поскольку на них тень основного здания не падала) рощах тонких подпорок из анодированной или нержавеющей стали, под моим углом причудливых и сороконожных и тоже отраженных в виде ослепительных искаженных долек краем зеркального экстерьера Пристройки.
Впрочем, помню, как отметил, что парочка зеркальных панелей разбиты или потресканы [122].
(Еще прошу помнить, что в тот первый день я ничего не знал об истории или логистике зданий РИЦа; я пытаюсь придерживаться воспоминаний о том опыте, но от последовательных описаний разных элементов, которые в моменте, очевидно, обрушивались одновременно, никак не уйдешь – в линейном английском языке определенные искажения неизбежны.)
*
