Говоривший стоял совершенно неподвижно. Дэвиду Уоллесу казалось, он еще никогда не видел человека, который, выступая на публику, не делал бы хоть что-нибудь рассеянно, подсознательно. Телесная неподвижность навела бы и на другие мысли, если бы Дэвид Уоллес не страдал от паники и перегруженности, и вдобавок к самоавтоматизации при ведении конспекта он занимался той же крупной компенсацией, которой занимался всегда, когда все вокруг как будто точно понимали, о чем речь, кроме него, – что происходило в отдельных социальных ситуациях в старшей школе Фило, где Дэвид Уоллес не состоял ни в одной конкретной компании, а болтался по краям сразу нескольких, от второразрядных спортсменов до студенческого совета и технарей-ботанов, и часто слышал сплетни или отсылки к внутренним ситуациям, о которых ничего не знал, но был вынужден стоять, глупо улыбаться и кивать, будто все понимает. Не говоря уже о том случае, когда в порыве нелепой полупьяной первокурсной гордыни он согласился на огромный заказ, требовавший прослушать курс по русской экзистенциальной и абсурдистской литературе и писать рефераты для богатого и замученного сына Верховного судьи штата Род-Айленд, который записался на курс, но только потом узнал, что там не только книги и критика, но и сами семинары – на русском, хотя Дэвид Уоллес его не знал и не смог бы произнести ни единого ломаного слога, и ему пришлось три недели просидеть с широкой застывшей ухмылкой, записывая фонетическую версию потусторонних тараторившихся звуков, какие издавали все в классе каждый вторник и четверг с 9:00 до 10:30, пока он не придумал правдоподобный повод и не отказался от заказа. Предоставив клиента – все еще записанного на курс – его совершенно особой экзистенциальной дилемме. В общем, суть здесь в том, что именно в таких ситуациях делал Дэвид Уоллес, а он в основном нарочито широко улыбался, чем, по замыслу, передавал легкость и уверенное понимание всего, что происходит, но на самом деле он не знал, что его лицо своей застывшей перекошенностью вкупе с неподвижностью глаз и кожной ситуацией скорее напоминало измученную гримасу того, кому заживо сдирают кожу, но, к счастью, все переведенные сотрудники GS-13 из Углубленных инспекций и ИПК-специалист по убежищам были слишком серьезны, сосредоточенны и увлечены протоколами против убежищ, – а, как оказалось, именно в эту команду из-за перепутанной личности ошибочно назначили Дэвида Уоллеса безо всякой в том его вины (хотя ему бы стоило поднять руку уже на ориентации), для инспекции и оценки убежищ для физических лиц и ограниченных партнерств в области недвижимости, сельского хозяйства и кредитного лизинга, что являлось маленькой, но серьезной компонентой Инициативы Спэкмана, – чтобы заметить ее более чем краем смущенного глаза, так же как и его молодость, вельветовый пиджак (в Налоговой – эквивалент стрингов и длинных клоунских ботинок) и отсутствие шляпы.
А/НА, на собственном ч/б слайде, преподносилось как вся суть и миссия Рутинных инспекций.
– Вы копы?
Помощник из Кадров поднял руки, покачал и выкрикнул «Не-е-ет». Эту пародию на проповедников Сильваншайн уже видел в филадельфийском РИЦе, когда ему было двадцать два. Коллекция монет помощника из Кадров хранилась в переносном сейфе у стенки чулана его матери или бабушки, судя по стилю платьев и курток на вешалке.
– Вы судьи общественных нравов?
– Не-е-ет.
– Вы садисты-бюрократы, от балды решающие, кому из НП усложнить жизнь, подвергнув страхам и неудобствам аудита, чтобы выжать до капли всю кровь из горла, которое прижали своей туфлей?
– Нет.
– По сути, в сегодняшней Налоговой вы – бизнесмены.
– И бизвесвумен. Бизнес-люди. Или, вернее, вам предлагается рассматривать свое место работы как бизнес-предприятие.
– Какие декларации выгодно проверить?
– Как это определить?
– Разные группы Инспекций работают по-разному. На вашей групповой ориентации будет своя специфика.
Помощник:
– Или в вашей команде, ведь здесь некоторые групповые менеджеры дают разным командам разные критерии.
– Считайте их практически фильтрами – что проходит, а что получает записку 20 и направляется в Округ.
– Или звоночками, флажками – как минимум что некоторые декларации заслуживают исчерпывающей проверки.
– Вы не будете штудировать все декларации до последней с микроскопом.
– Вам нужно работать быстро, и с умом.
– А «быстро» значит, что вы поймете сразу: этот аудит ничего не даст.
– Это и есть критерий – даст аудит максимальный прирост, если вычесть расходы на сам аудит?
– В общем, об этом надо забыть – будто вы блюстители общественной морали.
– Надо забыть и еще одно распространенное заблуждение. Кто-нибудь знает, какое?
