– Граф очень редко позволяет себе выпить, но в таком состоянии я его вижу впервые. Что за отраву вы лакали? По каким злачным трущабам ты таскала мое солнышк… милорда? – бурчал дворецкий, пока Мэллори стыдливо отмалчивалась.
Наконец, они уложили графа в гроб и с облегчением выдохнули. Ночь еще только началась и Мэллори с ее новым режимом сна отнюдь не планировала ложиться в постель. Быть может, почитать что-нибудь? Галлант вышел из комнаты.
Мэллори дотронулась до ручки двери, когда та внезапно захлопнулась перед ее носом. Тонкая кисть, усыпанная перстнями, оказалась перед ее лицом.
– Ты же не думала, что сможешь так просто уйти? – голос графа раздался над самым ухом и мурашки пробежали по позвоночнику.
– Милорд? – донеслось из-за двери. – Миллорд, вам лучше поспать…
– Да, вам лучше поспать… – сделала робкую попытку открыть дверь Мэллори. Бесполезно.
– Господин? – Галлант шумно выдохнул. – Пожалуйста, только не сильно пачкайте простыни… Отстирывать потом одно мучение…
Дворецкий что-то еще проворчал, но голос его становился тише и тише.
Майкл тихо рассмеялся.
– Как ты думаешь, мы испачкаем простыни?
Нервная дрожь прошлась по спине. Мэллори глубоко, успокоительно вздохнула и обернулась. Граф возвышался над ней в одной распахнутой рубашке, кафтан он откинул куда-то в сторону. Он смотрел на нее с неуловимым, дьявольским превосходством, таившем любопытство и толику азарта. Мэллори сделала над собой усилие и легонько оттолкнула его от себя.
– Это вряд ли.
Лонгфорд улыбнулся уголком губ и мягкой походкой направился к стеклянному серванту.
– Даже не думай сбежать, – предупредил ее Майкл, будто спиной почувствовав взгляд Мэллори на двери. – Дальше замка тебе все равно не уйти.
– Почему же? – смело шагнула она вперед. Конечно, на улице темно, но ничто не помешает ей вернуться в деревню даже в такое время.
Майкл достал с полки графин с золотистым напитком и два толстых хрустальных стакана. Он обернулся и с усмешкой посмотрел на нее. Где-то в лесу отчаянно завыли волки, будто чуя возможную добычу.
Мэллори фыркнула. Позер.
– Присаживайся, – граф вальяжно устроился на полу, оперевшись спиной на пьедестал гроба, и налил в стаканы янтарную жидкость. Мэллори послушно присела на пол напротив, но на достаточном расстоянии, чтобы чувствовать себя в безопасности.
– Я не хочу, – покачала головой она, но приняла из рук Майкла напиток. – Еще минуту назад вы были пьяны, как сапожник в пятницу…
– Особенность организма – быстрый метаболизм. Хотя так плохо мне еще ни разу не было, – признался он, с отвращением поморщившись. Мэллори скорчила мину. Ладно, возможно крестьяне были не так уж и не правы, когда грозились залить вино ей за шиворот…
– Тогда сыграем?
Мэллори непонимающе посмотрела на него. Огонь свеч вытворял на его теле бесовские пляски, играя тенями и всполохами на высоких черных сапогах.
– Я слышал, у людей есть такая игра, – он небрежно взмахнул рукой. – Когда говоришь о себе три факта, один из которых ложь. Если оппонент угадывает, то загадывающий выпивает. Если нет – то наоборот.
Мэлл поиграла губами. Он так хочет споить ее или в чем дело?
– Хорошо… Я начну?
Майкл слегка качнул головой в знак согласия.
Мэллори задумалась. Если ей выпал шанс пооткровенничать с вампиром…
– Моя мать ушла, когда мне было шесть лет. Я люблю ежевику. Я не хочу, чтобы ты выпил мою кровь.
Лонгфорд с любопытством подался вперед и дотронулся пальцами до подбородка.
– Расскажи о своей матери.
– Это не по правилам, – запротестовала Мэллори. Майкл приподнял одну бровь. Черт. От него не отвертишься. – Я почти ничего не помню о ней. Она просто ушла и больше не возвращалась. Может быть, сбежала с кем-нибудь. Я не знаю.
– Это причиняет тебе боль?
Она жестко посмотрела на вампира.
– Угадывай, что из этого было неправдой.
Майкл скучающе вздохнул.
– Ежевика. Это очевидно.
Честно сделала глоток янтарного напитка. На вкус он отдавал медом и сушенными луговыми травами.
– Твоя очередь.
Граф воздел глаза к потолку и улыбнулся.
– Обожаю солнечные ванны. Мало кого я могу назвать своим другом. И с тех пор, как ты приехала в мой замок, я не могу думать ни о чем, кроме твоего барабанящего от страха сердечка.
Мэллори подобралась и сжала кулаки. Почему ее сердце забилось еще сильнее?
– Конечно, солнечные ванны. Твоей коже это не пойдет на пользу.
Граф пригубил напитка, не отрываясь смотря на Мэлл. В ушах все еще звучали его последние слова, от которых все внутри переворачивалось.
– Я боюсь пауков. Люблю шумные компании. И ты пугаешь меня.
Майкл улыбнулся уголком губ.
– Как сильно ты боишься меня? – тихо спросил он, не отводя от нее гипнотического взгляда.
Она отвернулась и покачала головой.
– Я так сильно пугаю тебя, что ты не можешь и слова произнести?
Мэллори бросила на него злой взгляд. Майкл с нежностью смотрел на нее, насмешливо скривив губы. Как он сам думает?!
– Ты постоянно пытаешь меня съесть. Как ты думаешь, как сильно я тебя боюсь? – выпалила она и прикусила язык. Не слишком ли она резка с тем, в чьих руках находится ее судьба?
