— Она немного моложе меня. Когда я вышел из тюрьмы, она, вероятно, еще училась в средней школе или поступала в колледж. Мы с Хейлами не…
— …вращаемся в одних и тех же кругах.
Я кивнул.
— Да.
Подошла официантка с нашим ужином, и за едой мы почти не разговаривали. В отличие от встречающихся пар, нам с Эверли не нужно было использовать прием пищи для знакомства. После этого я оплатил счет и повел Эверли на улицу. «Маргарита» придала ее щекам легкий румянец. Ее губы были более темного оттенка по сравнению с их обычным розовым цветом.
— Давай немного прогуляемся, — предложила она.
Я искоса взглянул на нее, когда она взяла меня под руку.
— Зачем?
— Для вида. — Она закатила глаза. — Чтобы подышать свежим воздухом. Чтобы растрясти тако. Ради развлечения.
Я открыл рот, но она ткнула меня в бок, прежде чем я успел заговорить.
— За что?
— За то, что ты снова хмуришься. Может быть, с помощью физического насилия я смогу заставить тебя остановиться.
— Не обнадеживайся. — Я не специально хмурился. Это был просто… я. Возможно, в детстве я больше улыбался. Я помнил, что улыбался с Эйприл. Но это было как раз перед тем, как мой мир превратился в дерьмо, и после этого было нечему улыбаться.
— Пошли. — Эверли оттащила меня от грузовика и пошла неторопливым шагом. Огни магазинов и уличных фонарей освещали тротуар, пока мы шли. Полуночно-синее небо над нами было усеяно бриллиантовыми звездами.
Когда мы добрались до спортзала Керриган и здания, где жила Эв, она отпустила мою руку и приложила ладони к окнам, вглядываясь в маленькую щель в бумаге, которой они были оклеены изнутри. Она не задержалась надолго, прежде чем снова взять меня за руку и продолжить прогулку.
— Мне здесь нравится, — сказала она, когда мы дошли до конца квартала, решив развернуться.
— Ты скучаешь по Нэшвиллу?
— Не совсем. Я скучаю по тому веселью, которое когда-то было у нас с Люси. Мы были так молоды и полны энергии. Для женщин, которым было по двадцать один год, посещение баров стало настоящим праздником. Потом карьера Люси пошла в гору, и она много путешествовала. Чаще всего я оставалась одна, но не возражала против этого. Я тоже была занята пением. Но преследователь украл эту радость. Постепенно.
Я замедлил шаг, чтобы не бежать вперед Эверли, потому что хотел немного послушать об этой части ее жизни.
— Как это началось?
— С писем. На самом деле, мы долгое время не знали, что Люси получала угрозы убийством, но, когда об этом стало известно, мы поняли, насколько безумной была ситуация на самом деле. После этого начали приходить сообщения. Электронные письма. Это был настоящий натиск, и передышки не было. Мы ходили куда-нибудь поесть и, вернувшись домой, видели фотографию, на которой мы вдвоем смеющиеся ели суши. Она наблюдала за нами. Все это время.
По спине Эверли пробежала дрожь, и она крепче сжала мою руку.
— Я до сих пор иногда это чувствую. Я знаю, что это нереально, но все равно ловлю себя на том, что оглядываюсь через плечо, гадая, не наблюдают ли за мной.
Мы прошли мимо кафе «Уайт Оук», и люди, сидевшие в кабинках вдоль стеклянных окон, обернулись и уставились на нас.
— Ну… так и есть.
— Туше. — Эверли хихикнула. — Им просто любопытно.
Она. Я. Мы.
— Тебя беспокоит, что я вытаскиваю тебя на публику? — спросила она. — Я не думала, что это так уж неудобно. Но…
— Все в порядке. Это делается с определенной целью. И эти люди — известные враги. Не могу представить, каково это было для вас с Люси.
— Ужасно, — прошептала она. — После того, как Люси ушла, преследователь решил сменить цель. Все это было сделано для того, чтобы вытащить Люси из того места, где она пряталась, но от этого не стало менее страшно. Не думаю, что я по-настоящему понимала, через что проходит Люси, пока в мой почтовый ящик не пришла одна из фотографий, на которой в фокусе была я. Они приходили ежедневно. Куда бы я ни пошла, она следовала за мной. Стало так плохо, что я просто сидела дома. А потом…
Она снова вздрогнула, и ее глаза, не мигая, уставились вниз по улице. Румянец, который был у нее раньше, исчез.
— «Потом» что? — подсказал я.
— Потом она выстрелила в меня. Она выпустила двенадцать пуль через балконную дверь соседнего дома.
У меня подкосились ноги.
— Что за хрень?
Эверли посмотрела на меня и кивнула.
— Я побежала на кухню и спряталась за кухонным столом, крича и плача при каждом выстреле. Мой телефон лежал на диване, когда первый выстрел пробил стекло. Я оставила его там, когда побежала прятаться. После того, как выстрелы прекратились, я была слишком напугана, чтобы пойти и найти его, поэтому я сидела там одна, ожидая, пока, наконец, не появились копы. Позвонил сосед.
— Господи.
— После стрельбы детектив, ведущий это дело, решил, что будет лучше, если я останусь под охраной. Я согласилась, потому что у меня не было другого выбора. Это было ужасно. И я была глупа.
— Что ты имеешь в виду?
Она подняла на меня глаза, и на них навернулись слезы.
— Мне жаль.
— Жаль? За что?
— То, что Саванне пришлось пережить на ферме, было моей виной. Риз, пожалуйста, знай, что я никогда бы не приехала сюда, если бы знала, что произойдет.
