Блеф полностью

В галерее, как и в других магазинах, было темно, и без людей, столпившихся у витрины, я смогла разглядеть… кое-что.

Я наклонилась вперед, прищурившись. Что это?

Раньше мне удавалось избегать любопытства. Или, может быть, отложить его. Но непреодолимое желание узнать, что Хакс выставил в витрине, заставило меня перейти улицу. Чем ближе я подходила к галерее, тем быстрее ускорялись мои шаги.

А потом я стояла и смотрела на чье-то лицо.

На свое лицо.

Я ахнула и поднесла руку ко рту.

Мои карамельные глаза. Мои шоколадные волосы.

Мой прямой нос. Мой розовый рот. Мой заостренный подбородок.

Он уловил все мои недостатки. И все мои совершенства.

Картина расплылась, когда слезы наполнили мои глаза.

Когда он успел написать меня? Почему?

В этой картине была любовь. В ней были нежность и детали, которые появляются только после долгих часов созерцания другого человека.

Что это значит? Зачем ему понадобилось вывешивать этот портрет на витрине? Он даже не предназначался для продажи. Плакат под моим лицом был таким же, как и под портретом Саванны.

Только для показа. Не продается.

По улице проезжали машины. Люди проходили позади меня. Свет на небе померк, а я стояла как вкопанная, не в силах оторваться.

Я была слишком напугана, чтобы покинуть это место. Потому что здесь, рядом с моим портретом, была надежда.

Надежда на то, что Хакс, возможно, полюбит меня.

Звук клаксона, раздавшийся вдалеке, вывел меня из оцепенения. Я вздрогнула, ночной воздух был все еще холодным поздней весной. Из музыкального автомата в «Джейн» лилась музыка. Позже на этой неделе Люси должна была выступать с группой вживую. Она пригласила меня прийти на концерт перед моим отъездом в Новый Орлеан.

Но перед переездом мне нужно было еще кое-что сделать.

Хакс использовал эту картину, чтобы вызвать меня на разговор.

Я задержалась перед портретом еще на мгновение, запечатлевая его в памяти, а затем побежала по темным улицам Каламити, спеша к дому, который на короткое время стал моим домом.

Старые страхи вернулись к жизни, когда я в одиночестве брела по тротуарам. Когда я была с Хаксом, у меня не было причин бояться, что за мной наблюдают, что за мной гонятся. Он оберегал меня.

Но сегодня вечером страхи одолевали меня с каждым шагом. Я гнала их прочь, шаг за шагом. Здесь я в безопасности. Я была в безопасности в Каламити. И как только я доберусь до Хакса, там я тоже буду в безопасности.

Только когда я завернула за угол на его улицу, то поняла, что в его доме не горит свет. Подъездная дорожка была пуста. Я поспешила в переулок, ожидая увидеть яркие огни его студии, пронзающие ночь, но там было так же темно, как в бархатном небе над головой.

Где он? В галерее? На висках и затылке у меня выступили капельки пота. Грудь тяжело вздымалась после пробежки в десять кварталов. Черт возьми. Я даже не предполагала, что его не будет дома. Без меня, той которая вытаскивала его на публику, было не так уж много мест, куда он ходил.

Галерея. Бар «Джейн». Возможно, тот купленный участок. Без машины искать его было нецелесообразно, поэтому я развернулась и помчалась по тому же пути, по которому шла, направляясь к своей квартире в центре города.

Мои пальцы нащупали код на двери здания. Когда замок щелкнул, я поспешила внутрь и, наконец, смогла перевести дух, когда он закрылся за мной. На обратном пути страх преследовал меня по пятам, и последние несколько кварталов я практически бежала. На дрожащих ногах я поплелась вверх по лестнице, с каждым шагом мое настроение падало.

Был ли Хакс с другой женщиной? У меня скрутило живот. Нет. Он бы так со мной не поступил. Только не после картины. Только не после завтраков. Он должен был где-то быть, и завтра я его разыщу. Завтра я могла бы спросить его о портрете и попрощаться.

Я завернула за угол лестницы, готовая скрыться в квартире, натянуть его толстовку и свернуться калачиком на диване, когда темная фигура, сидевшая на верхней ступеньке, встала.

Мое сердце подскочило к горлу. Мой вздох отразился от стен.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду тебя.

Мужчина, которого я искала, все это время был здесь.

Я прижала руку к своему бешено колотящемуся сердцу и продолжила подъем.

— Ты напугал меня.

— Прости. — Хакс подождал, пока я достану ключи и открою дверь. Но он не последовал за мной за порог. Он стоял в холле, как и каждое утро в течение недели. — Прости, Эв.

— Ты поэтому нарисовал эту картину? Чтобы извиниться?

— Нет.

Я бросила сумочку на пол внутри и повернулась к нему лицом.

— Чего ты хочешь, Хакс?

— Скажи мне почему?

— Почему, что?

Слышал ли он о моем переезде в Новый Орлеан? Невозможно. Единственным человеком, которому я рассказала об этом, была Люси.

Хакс нахмурился и подошел ближе. От пристального взгляда его глаз у меня перехватило дыхание. Утренний угрюмый мужчина исчез. Именно этот Хакс заставлял мое сердце биться чаще. Мужчина, который знал каждый изгиб моего тела. Мужчина, который чего-то хотел и был полон решимости это получить.

— Скажи, почему ты вышла за меня замуж? — Он переступил порог, проталкивая меня вглубь квартиры.