Блеф полностью

Бреннан двигался сквозь осенний воздух, будто часть его. Или осенний воздух был частью его самого.

Осень принесла прохладу, которая напомнила Бреннану Кэтскил, пусть и едва. По горам он тосковал больше, чем по чему бы то ни было, но пока Кин на свободе, они недостижимы так же, как и духи погибших друзей и любимых, которые в последнее время преследовали его в воспоминаниях. Он любил горы так же сильно, как и всех тех людей, которых он подвел за годы жизни. А кто будет любить грязную мешанину города? Кто в состоянии хотя бы познать этот город, хотя бы даже и Джокертаун, малую его часть? Уж точно не он, но присутствие здесь Кина приковало Бреннана цепями к Джокертауну, цепями из каленой стали.

Он пересек улицу, входя в квартал, заполненный развалинами городских домов, окружавших «Кристальный дворец». Шестым чувством охотника он ощущал глаза, провожающие его взглядами. Перекинул брезентовый мешок со сложенным луком в более удобное положение, не в первый раз задумываясь, что за создания избрали себе домом эти кучи мусора. Раз или два он услышал торопливый шорох, который не был шелестом ветра в мусоре, уловил краем глаза движение, которое не было просто движением теней в лунном свете. Но никто не помешал ему, и он забрался на ржавую пожарную лестницу, свисающую с задней стены «Кристального дворца». Бесшумно добрался до крыши, миновал систему охраны, которая, безусловно, задержала бы его, если бы Кристалис не дала ему к ней коды. Открыл люк и спустился на третий этаж «Кристального дворца», личные апартаменты Кристалис. В коридоре царила тьма, но он по памяти обходил стоящие вдоль стен антикварные безделушки, двигаясь к ее спальне. Вошел. Кристалис не спала. Она сидела, обнаженная, на роскошном диване цвета красного вина, раскладывая пасьянс из антикварной колоды карт.

Бреннан мгновение глядел на нее. Ее скелет и мускулы, видимые сквозь прозрачную кожу, внутренние органы, сетка кровеносных сосудов – все это было умело подсвечено розовым светом светильника от Тиффани, висевшего над диваном. Он поглядел, как движутся кости ее руки, тасуя карты и вытаскивая туза пик.

Она подняла взгляд и улыбнулась ему.

Ее улыбка была загадочна, как и вся Кристалис. Непонятная, поскольку лицо, казалось, состояло лишь из губ и мимических мышц поверх челюстей и скул. У этой улыбки могла быть тысяча разных смыслов, любых, какие только могут быть у улыбки. Бреннан счел, что ему рады.

– Прошло достаточно времени, – сказала она, критически глядя на него. – У тебя уже успела борода отрасти.

Бреннан закрыл дверь и поставил чехол с луком к стене.

– Дела были, – сказал он тихим низким голосом.

– Да.

Она продолжала улыбаться, так что Бреннан уже не мог делать вид, что не замечает язвительности.

– Некоторые из них пересекались и с моими.

Было четко ясно, что она имеет в виду. Несколько недель назад, в День Дикой Карты, Бреннан прервал важную встречу в «Кристальном дворце», на которой Кристалис торговалась за очень ценные документы. В том числе личный дневник Кина. Бреннан надеялся, что содержащиеся в нем сведения позволят растянуть клятую шкуру Кина на стене, очень хотел заполучить его, но выяснилось, что он бесполезен. Все записи в дневнике были уничтожены.

– Извини, – сказал он. – Мне был нужен этот дневник.

– Да. – ответила она. Полупрозрачные мышцы набухли, она нахмурилась. – И ты прочел его?

– Да, – после секундного размышления ответил Бреннан.

– Не будешь столь любезен поделиться, что ты оттуда узнал?

Это было скорее требование, чем просьба. Ничего хорошего не будет, подумал Бреннан, если сказать ей правду. Наверняка подумает, что он пытается все скрыть.

– Возможно.

– Тогда, думаю, я смогу тебя простить, – сказала она тоном, в котором не было ни капли прощения. Медленно собрала карты, отдавая дань уважения их стоимости и древности, аккуратно положила на многоногий столик у дивана. Томно потянулась, и ее соски заколыхались, выделяясь на невидимой плоти, тепло и упругость которой были хорошо знакомы Бреннану.

– Я тебе кое-что принес, – примирительным тоном сказал он. – Не информацию, но то, что тебе понравится не меньше.

Присев на край дивана, он сунул руку в карман джинсовой куртки и достал небольшой конверт без надписей. Отдал Кристалис. Она потянулась за конвертом, и ее невидимое, но теплое и мягкое бедро коснулось Бреннана и легло поверх его бедра.

– Это «Пенни Блэк», – сказал он, когда она поднесла полупрозрачный конверт к лампе. – Первая в мире почтовая марка. Негашеная, в идеальном состоянии. Поэтому, скорее, редкая, чем очень дорогая. С репродукцией портрета королевы Виктории.