Блейд же был хмур, как тяжёлая туча, что вот-вот обрушит на землю кислотный дождь и принесёт за собой мор и чуму. Все эти люди были счастливыми. Все они спешили связаться с близкими, оставшимися на свободе, в этот светлый праздник и, казалось, только блондину некому позвонить в этот день, некому написать несколько тёплых слов. Он был один. Один во всём этом мире.
Сунув руку в карман, ища там сигареты, блондин вновь перевёл взгляд, цепляясь им за спину мужчины, который шёл в сторону церкви, что тоже располагалась на территории тюрьмы. Он хотел помолиться за ближних. Блейд бы тоже помолился, верь он в бога. И, если бы ему было за кого молиться...
Но тех, за кого молиться, у него не осталось. А молиться за себя было делом пустым. Трудно молиться за упокой своей души, когда душа уже умерла. Трудно молиться за светлое будущее, когда ты не видишь в нём смысла. Трудно молиться, когда ты не веришь больше ни во что...
Жизнь остановилась. Жизнь умерла. Жизнь застыла в груди, а сердце обратилось камнем. Смерть больше не была рядом, не дышала в спину, она поселилась между рёбер и стала такой привычной, почти уютной, если бы от неё не веяло ледяным холодом тысяч склепов.
Достав сигарету, Блейд сунул её в рот и подкурил, совершенно игнорируя знак: «Курение запрещено». Что они ему сделают? Вновь посадят в изолятор? Он успел ему стать родным домом. Лишат возможности свиданий? А ему больше не с кем встречаться, некого желать видеть. Может быть, застрелят за вопиющую наглость? Пусть стреляют. Что случится, если начинить свинцом пустую грудь? Ничего...
Ни тюремная охрана, ни кто-либо другой больше ничем не мог пригрозить Блейду, потому что ему было больше нечего терять. А заставить такого человека повиноваться просто невозможно...
Блейд выдохнул горький дым и запрокинул голову, смотря на стремительно темнеющее небо, на котором успели зажечься первые дрожащие звёзды. Парень несколько минут смотрел на тёмно-синие небеса. А, когда перед его взглядом зажглась новая, совсем маленькая звезда, он прошептал:
- Ну, здравствуй, Святой Клаус. В последний раз я обращался к тебе лет в восемь. И сегодня мне нечего сказать тебе, старик. Невинности, которая приближает детей к святым, меня лишили в восемь лет. Святым я мог считаться потому, что боролся за благое дело, за спасение себя и Майкла, но я им не был. И это уже не имеет никакого смысла. А теперь во мне нет вообще ничего. Я не плохой, я не хороший. Я - никто. Тень. Мрак...
- Мор, - вклинился незнакомый голос в диалог Блейда с небом.
Блондин поморщился и повернулся в сторону того, кто посмел его потревожить. Подошедшим и нагло перебившим Блейда оказался молодой парень, который стоял рядом и туповато улыбался. В руках у него была початая бутылка виски, бок которой он нежно поглаживал ладонью
Повернувшись, Блейд одарил парня презрительным взглядом и, ничего не сказав, забрал из его рук бутылку крепкого алкоголя, сразу прикладываясь к горлышку.
- Э-э-э, - попытался возмутиться нарушитель спокойствия. - Это моё!
- Спасибо, - холодно ответил Блейд и сделал новый глоток, даже не смотря на парня, который негодовал, но попытаться отнять свою вещь силой не решался, потому что понимал, что силы в этой схватке будут неравны. Да и за те месяцы, что Блейд сидел, он успел приобрести дурную славу...
Убийство сокамерника, попытка побега и оказание сопротивления множеству вооруженных охранников, недели, проведённые в изоляторе - всё это создавало вокруг блондина такой ореол, что подходить к нему близко не хотелось, чтобы не нажить себе проблем на задницу...
- Блейд! - выкрикнул парень, делая слабую попытку к тому, чтобы отнять бутылку.
Блондин повернулся и, смерив его уничтожающим взглядом, ледяным тоном произнёс:
- Не заслужил ещё того, чтобы по имени меня называть.
- Но...
- Свободен, - сухо перебил парня блондин и сделал новый глоток. - А, нет, стой. Где бухло взял?
- Друг принёс... - обиженно произнёс парень, которому на вид было лет восемнадцать, едва ли больше. - Меня после «свидания» не проверяли...
- Ещё есть?
- Н-нет...
- Тогда - свободен.
- Но...
- Ещё раз откроешь рот, и я разозлюсь, - ледяным тоном произнёс Блейд. - Всё, - блондин поморщился, - пошёл вон.
Парнишка обиженно нахмурился, но протестовать более не стал и ушёл. Сделав новый глоток горячительного напитка, Блейд поднял глаза к небу, находя ту самую блеклую звёздочку, и, подняв бутылку, словно чокаясь с небесами, произнёс:
- За тебя, Святой Клаус, - он вновь приложился к горлышку бутылки, после чего утёр губы тыльной стороной ладони. - И за меня...
