Воздух был не такой затхлый, все скверные запахи остались снаружи. Аннет поставила чемодан и подошла к телефону. Соединения не было. Она устремилась к компьютеру в кабинете Бертрана. Венсан и Селеста последовали за ней. Когда дети с внуками перебрались в Гаагу, ей тоже пришлось освоить современные средства связи. Она включила компьютер, запустила «Скайп» и нашла контакт дочери. Через несколько секунд на экране появилось нечеткое лицо Мари. К глазам подступили слезы. Аннет услышала голос дочери:
– Дети! Идемте сюда! Бабушка с дедушкой звонят!.. – Мари снова повернулась к экрану: – Господи, мама, как же я рада видеть тебя! У вас все хорошо?
– Франсуа? Франсуа! Ты еще здесь?
Боллар словно сквозь вату слышал голос Мари. Он смотрел сквозь монитор, и худое, бледное лицо жены расплывалось. Франсуа сдержал слезы.
– Он… – говорила Мари, и голос ее то и дело срывался, – его нужно… откопать. Чтобы похоронить в Париже.
Она повторяла это уже во второй раз. Мысль об эксгумации заставляла ее содрогаться так же, как от известия о смерти отца.
– Мне… мне так жаль, – сдавленным голосом ответил Боллар. – Мне нужно заканчивать. Поберегите себя, скоро увидимся. Люблю вас.
Несколько секунд Франсуа сидел неподвижно. Он подумал о своих детях, о Мари. Ему давно следовало вернуться домой. Это он отправил туда ее родителей. Счел, что там они будут в безопасности, среди идиллических пейзажей Луары. На мгновение ему представилось, как он еще мальчиком бегает по лугам вокруг замка Шамбор, ловит бабочек… Никогда ему больше не вернуться в места своего детства. И его собственные дети никогда там больше не порезвятся.
Он резко поднялся, направился к комнатам для допросов и распахнул первую же дверь. Двое американских агентов допрашивали грека. На его рубашке, у ворота и под мышками, проступали мокрые пятна, губы дрожали.
Не обращая внимания на американцев, Боллар схватил его за шиворот и сорвал со стула.
– Пару дней назад в Орлеане умер мой тесть, – произнес он хриплым шепотом. – Сердечный приступ. Никто не смог вызвать помощь. «Сен-Лоран». Знаете, что там произошло?
Грек уставился на него в ужасе и не смел пошевелиться. Конечно, он знал.
– Моим родителям, – продолжал Франсуа, – пришлось покинуть дом, где прожили несколько поколений нашей семьи. Я там вырос, мои дети любили это место. Теперь никто из нас не сможет туда вернуться.
Он сдавил пальцами горло мужчины, почувствовал его страх.
– Тебе знакомо это чувство? Когда сознаешь, что умираешь в мучениях и никто тебе не поможет…
Чувствуя, что грек близок к обмороку, он еще сильнее сдавил его горло. Глаза террориста заблестели, наполнились слезами. По его глазам было видно, что он осознал свое положение.
– Код блокировки, – еще тише спросил Франсуа, – который нужно вводить каждые сорок восемь часов. Для чего он? Что он блокирует? Сколько еще времени осталось? Отвечай, ты, самовлюбленная свинья!
Мужчину била мелкая дрожь, по округлым щекам текли слезы.
– Я… не знаю! – проскулил он. – Я правда не знаю!
Он быстрым шагом подошел к девушке-администратору. В спешке даже не повернулся к ней и только символически положил руку на стойку, готовый уже прошагать дальше. В каком номере остановился Пьеро Манцано? Девушка была в синей униформе с платком на шее, как у стюардесс. Он бросил взгляд на часы, чтобы подчеркнуть, как торопится. Девушка проворно сверилась по компьютеру. Как все просто, если вести себя самоуверенно…
Номер 512.
Спасибо.
– Их тут несколько, – заключил Манцано.
– Что? – спросила Шеннон. Она непрерывно снимала его действия.
– Регулярные записи с одних и тех же IP-адресов.
Пьеро показал несколько сетевых адресов. Лорен и Соня склонились над ними, Бондони пододвинул стул, чтобы лучше видеть.
– Вот эти три нам уже знакомы. Это командный центр в Мехико.
Он включил видеочат и нашел контакт Христопулоса в Гааге. Через несколько секунд сотрудник Боллара ответил.
– Здесь список IP-адресов, – сказал Манцано. – Необходимо отобрать те из них, данные по которым уже проверены.
– Сейчас посмотрю…
«Просто счастье, что Интернет снова работает без перебоев, – подумал Манцано. – Пока электричество вновь не иссякло…»
– Я бы не стал вводить код в последний момент, – размышлял он вслух, – чтобы случайно не забыть о нем.
– Кроме того, – добавила Шеннон, – его наверняка могут вводить несколько человек. На случай если кто-то не сможет.
– Если б мы находились в их штабе, – продолжила их рассуждения Ангстрём, – и отвечали за блокировку запускающего механизма, что бы мы делали?
– Я вводила бы код в одно и то же время, – предположила Лорен. – Для перестраховки.
– Зачем вообще что-то блокировать? – спросил Бондони. – Если без этого произойдет повторное отключение, чего они, собственно, и добивались…
