Шеннон вознесла благодарственную молитву за то, что хозяйка квартиры или ее обитатели не захотели разоряться на новомодный телефон. Со стационарного аппарата она хоть и не с первой попытки, но дозвонилась до редакции.
– Тут что-то не так, – заявила она Лаплану. До Тёрнера дозвониться не получилось. – Свяжись с корреспондентом в Брюсселе.
– С ними нет связи.
– Тогда я сама поеду в Гаагу. На машине доберусь за пять часов.
– Не знал, что у тебя есть машина.
– В том-то и проблема. Я подумала, может, ты…
– И как мне добираться до дома и в редакцию?
– Редакция могла бы предоставить мне…
– Ради такой смутной затеи? Точно нет.
– Вам это разве не интересно?
– Я постараюсь дозвониться до корреспондентов в Бельгии или Нидерландах.
– К тому времени это будет уже не новость.
Шеннон повесила трубку. Затем набила в рюкзак теплой одежды. Обе цифровые камеры, все аккумуляторы и батареи, какие нашла, и ноутбук. Затем надела пуховик и влезла в зимние сапоги. Закинула рюкзак за спину, оглянулась напоследок и вышла из квартиры.
– Ну, чем там он занят?
Боллар постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошел в номер. Комната заметно отличалась от остальных обилием аппаратуры, которой были заставлены письменный стол и пространство вокруг него. Три маленьких монитора показывали в черно-белом цвете другой номер с разных углов. Боллар взглянул на средний монитор: Манцано сидел на кровати с ноутбуком на коленях. Казалось, он что-то сосредоточенно читает, и только время от времени его пальцы касались клавиатуры.
– Ничем особенным, – ответил наблюдатель, хмурый мужчина лет тридцати, в джинсовой куртке. – Звонил три раза.
– По каким номерам?
– Один раз – в Брюссель, спрашивал Ангстрём. Потом – по ее же личному номеру. Ни по одному не дозвонился. Третий номер австрийский, деревня недалеко от Ишгля. Но у них нет связи. С тех пор сидит на кровати и что-то читает с экрана.
– Только читает?
– Пока я наблюдал – да.
– Ладно, я отлучусь. Дайте знать, если он предпримет что-нибудь необычное.
Перед подворьем стояло с десяток машин. Боллар припарковался рядом и позвонил. Его встретила хозяйка. Женщина со светлыми волосами и в клетчатой рубашке представилась как Марен Хаарлевен.
– Проходите, – пригласила она. – Ваша семья как раз ужинает.
Боллар проследовал за ней в уютный зал, где стояло несколько больших столов. Все места оказались заняты. Некоторые лица были ему знакомы. Забронировав комнаты для своей семьи, Франсуа рассказал о подворье кое-кому из коллег.
Дети принялись наперебой рассказывать ему о подворье и животных, которых здесь держали. Во время еды никто не упоминал отключения. Только когда дети заснули, Мари тихо спросила:
– Ты не скажешь, что происходит?
– Вам придется остаться здесь на несколько дней. Детям тут, похоже, нравится.
– По радио сказали, что дома опять отключилось электричество.
Под «домом» она имела в виду Францию, догадался Боллар. Он кивнул.
– Я звонил родителям. Твоим тоже.
– Как они?
– Хорошо, – солгал он. – Я попросил твоих родителей съездить к моим.
Мари нахмурила лоб:
– Зачем?
– На случай если это все затянется.
– С чего бы вдруг?
– Кто знает…
– А почему к твоим родителям? Ради прелестных сельских пейзажей? Еще раз объехать замки Луары?
– Потому что у них есть своя скважина, дровяная печь и куры.
До сих пор Михельсен бывала в ведомстве федерального канцлера лишь в рамках общественных мероприятий. Кроме нее, явились представители всех звеньев Комитета по чрезвычайным ситуациям. После утренних новостей в воздухе повисло напряжение. У входа их встретили сотрудники службы безопасности, и молодой человек вместе со всеми провел ее в конференц-зал на третьем этаже. Там два ассистента помогли ей подключить ноутбук.
Они молча ждали, пока все соберутся. Михельсен заметила, что люди стараются не смотреть друг на друга: никто не хотел выказывать страх. Впереди на стене висели в два ряда десять мониторов. С некоторых экранов смотрели лица пожилых уже мужчин. Некоторые присутствовали еще накануне во время встречи канцлера с главами энергетических концернов. Михельсен узнала Хефгена и фон Бальсдорфа. Они поправляли пиджаки или раскладывали документы рядом с компьютерами, перед камерами которых, очевидно, сидели. Минуты текли. Небо над Берлином было мрачное, как мысли Фрауке. Звук шагов вывел ее из задумчивости.
Бундесканцлер вошел первым. Решительный, серьезный, он пожимал всем руки, и его энергия передавалась окружению. За ним следовал весь его кабинет и главы правительства.
– Благодарю всех, кто пришел, и приветствую тех, кто с нами на видеосвязи, – начал свою речь канцлер.
Теперь со всех десяти экранов на него смотрели лица.
– В связи с последними событиями наше заседание обретает совершенно иное значение, чем предполагалось накануне. Службы безопасности европейских стран считают, что наша энергосеть подверглась масштабной атаке. Чтобы получить представление о том, что это означает для Германии, я запросил у министерств общую картину и сценарий того, что нас ждет.
