— Идем в процедурную, — это слово было новым и сложным, и она вворачивала его к месту и нет. Таня узнала много нового за последние дни, Влад прилагал все усилия, чтобы помочь Татьяне лучше себя чувствовать в чужом мире и продержаться до тех пор, пока они не придумают, как ее спасти.
Мангон был хмур, под стать осеннему дню за окнами, но ничего не сказал, а послушно прошел в угол комнаты, отделенный богато вышитой ширмой: другой в замке не нашлось, а на этой уже виднелись следы реактивов и лекарств, которые случайно попали на ткань, и служанку однажды замутило от вида крови и вырвало прямо на ширму. Мангон выделил Владимиру сразу несколько смежных залов, но в основном они с Таней обитали в одном. Здесь они и проводили эксперименты, и принимали больных, чтобы всегда быть на подхвате друг у друга. Расписанный драконами потолок, лепнина и картины на стенах резко контрастировали с бренностью человеческой жизни. Великие люди прошлого взирали с картин на сыпь, язвы, озноб, на слабые тела, покрытые каплями пота. Иногда казалось, что они презирают живущих и втайне мечтают, чтобы каждый приходящий в их шикарную обитель умер в мучениях.
— Снимайте рубашку, — по возможности холодно попросила Таня, стараясь не выдать своего смятения. — Я работаю над спиной, плечами и шеей. Остальное сам. Мазь я дам, если ваша заканчивается.
Она натянула перчатки из толстой коричневой резины, которые в подметки не годились тонким латексным перчаткам двадцать первого века. Но Мангон не шевельнулся. Так и стоял, буравя ее взглядом.
— Что случилось? Боитесь, что я отвечу вам за все? Не бойтесь, я уберу ножи и иголки.
— Нет, я не боюсь твой мести, — без тени улыбки сказал Мангон. Он вынул большие карманные часы, положил их на стол. Вслед за ними отправились запонки. Мангон снял жилет, резким движением стащил с шеи шелковый платок изумрудного цвета и чуть помедлил, прежде чем расстегнуть рубашку. Таня почувствовала, как вспотели ладони. Она помнила, как тонкий шелк блузы казался ей броней, когда она осталась в логове оборотней, и она думала, что понимает опасение Мангона оказаться беззащитным. Хотя о какой беззащитности может идти речь, когда у тебя под кожей прячется настоящий дракон? Да и его человеческое тело, как оказалось, было не слабым, а поджарым и мускулистым.
Мангон бросил рубашку на ширму и вопросительно посмотрел на Таню.
— Начинаем? У меня мало времени.
— Эм, да. Конечно, — ответила та, еще более смущенная видом рельефного торса, оливковой кожи и шрама, пересекавшего грудь. Она растерялась. Все это слишком отличалось от общения в раздевалке спортзала или купания на озере, когда она видела друзей без футболок. Тогда все были непринужденными, сейчас же атмосфера казалась напряженной до предела.
Но худшее ожидало Таню впереди. Едва она взглянула на спину Мангона, как не смогла удержать возглас удивления и ужаса. От самой линии волос вниз по шее тянулись черные блестящие чешуйки. Они покрывали лопатки и становились все реже к пояснице, врезались в кожу плеч, несколько штук было и на предплечьях.
— Что это? — еле слышно спросила Таня. В первую секунду она подумала, что это осколки снаряда, вросшие в кожу, но уж слишком они были одинаковые, подогнанные один под другой.
— Началось, — вздохнул Мангон. — Влад, — крикнул он, — у меня нет времени на девичьи вздохи!
— Что у вас случилось? — за ширму заглянул недовольный Владимир.
— Что это? — повторила Таня, показывая на спину Мангона.
— Чешуя, — раздраженно ответил врач. — Он же дракон. У него и весь череп такой. Давай скорее, Тань, ты мне нужна в лаборатории.
Владимир вернулся к своим приборам, а Таня снова осталась наедине с Мангоном.
— Я сейчас все сделаю, только… Можно трогать? — неожиданно для самой себя спросила она.
— Великая Матерь, делай что угодно, только избавь меня скорее от зуда! — с нотками нетерпения ответил Адриан.
Таня колебалась несколько мгновений, а потом сбросила перчатки. Самыми кончиками пальцев она дотронулась до металлической пластинки. Теплая. Уже смелее она провела пальцем по нескольким чешуйкам, гадая, что чувствует Мангон. Ему щекотно? Приятно? Может быть, эти наросты вообще нечувствительны? Она потрогала шею, плечо. Вид драконьей чешуи на темной коже завораживал. Это было настолько необычно, что сердце замирало, будто от соприкосновения с чудом. Окончательно осмелев, Таня провела ладонью от основания шеи Мангона наверх, запуталась пальцами в волосах, чувствуя, как чешуйки скребут ее кожу. Они заканчивались немного выше лба, и из-за волос их не было видно, поэтому Таня никогда не догадывалась об особенности Мангона. И только пропуская темные волнистые волосы через пальцы она заметила, что Адриан невероятно напряжен. Он вцепился руками в края стула, и Таня отступила. Сейчас она увидела, как Мангон сжал зубы и устремил взгляд вперед, будто ему приходилось терпеть что-то крайне неприятное.
— Ты закончила меня рассматривать? — холодно спросил он.
