— Татана, — повторил Ястин, катая имя на языке, словно камушек. — Я прекрасно помню наше знакомство, его сложно забыть. Присядем? — он указал на лавку, и Таня снова села. Интересно, то, что она делает, прилично в этом мире? Она знала, что на Земле были времена, когда оставаться наедине с мужчиной без достаточного количества свидетелей считалось верхом позора. А здесь? Должен ли будет Ястин на ней жениться после тайного визита? Это было бы скверно, и Таня решила никому не говорить о нем, забыв на мгновение, что не смогла бы сболтнуть лишнего, если бы даже захотела. Росси места на скамье не хватило, и она осталась стоять.
Ястин некоторое время молчал, а Таня изнемогала от чувства неловкости. Хрупкое ощущение безмятежности было безнадежно испорчено.
— Смотри! — просиял вдруг Ястин. Он что-то достал из кармана, развернул, и Таня увидела на его ладони бумажного оленя. Ястин легонько щелкнул животное по бумажному заду, и тот, гордо подняв голову, зашагал по руке. Таня пыталась сохранить невозмутимый вид, но глаза ее вспыхнули удивлением и восторгом.
— Это магия? — выдохнула она.
— Нравится? — широко улыбаясь спросил Ястин. Олень дошагал до кончиков пальцев и чуть не упал, но Ястин подхватил его другой рукой. — Это волшебство, ууууу!
— Это маленький механизм внутри, — резко заявила Росси, наклонившись и обличающе ткнув в бумажного оленя пальцем. Тот повалился на бок, но продолжал двигать ногами.
— Ты — убийца радости, — мрачно констатировал Ястин, ловко сложил оленя и протянул его Тане.
— Что, это мне? Не стоит, я не готова… — ответила Таня, и не нужно было знать русский язык, чтобы понять, как она смущена.
— Это вам, тэсса. Смотрите, тяните за голову, — длинные пальцы потянули за бумажный нос, — и за ноги, щелкаете по хвосту. Та-дам! — олень снова зашагал, почти как живой. Ястин сложил его и отдал Тане. — Не смущайтесь, это просто кусок бумаги.
Но Таня не спешила взять подарок. Вдруг это предложение руки и сердца или клятва защищать его от смертных врагов. Она посмотрела на Росси, и та недовольно кивнула, подтверждая, что маленький ничего не значащий подарок принять можно. Казалось, ей нравился этот симпатичный наглец, и она немного ревновала.
— Росси! Росси! — кто-то звал девчонку из глубины дома, и она буквально подпрыгнула на месте, округлив глаза.
— Это Амин!
Ястин был уже на ногах.
— Понял-понял, ухожу. Тэсса, — он наклонился и поцеловал руку Тани. Рука была холодная и негнущаяся, точно кусок бетона. — Росси, — он чмокнул служанку в щеку, заставив бедняжку безнадежно покраснеть, посмотрел последний раз на дом и ловко перемахнул через забор, скрывшись из виду.
— Росалинда! — в этот же момент открылась дверь, и в сад вывалился тот самый полный мужчина с аккуратной бородкой. Он застал девушек, растерянно созерцающих забор. — Скорее, отведи Татану в ее комнату. У меня гости. Ну же, шевелись! Росси легко дотронулась до Таниного плеча: "Пошли", — и увлекла ее обратно в жаркое пряно пахнущее нутро уродливого дома. Площадка опустела, и милый уголок в саду с цветами, столиком и забытым чайным сервизом на нем погрузился в блаженную тишину.
Глава 3. Вечеринка в доме бургомистра
С тех пор, как она проснулась в незнакомом доме, прошло двадцать дней. До ужаса однообразных, надо сказать. Каждое утро к Тане врывалась Росси с неизменным:
— Доброе утро, Северянка!
Провожала в ванную (и больше не порывалась тереть спину, принимая новые правила общения), помогала одеться, приносила еду или провожала в сад, где накрывала небольшой столик. В столовую, если она и была в доме, Таню ни разу не позвали. И она бы умерла со скуки, если бы не выпросила у Росси подарок, на мысли о котором ее натолкнули воспоминания о встрече с Амином и Ястином в кабинете.
— Что вам надо? Квадратный… Кирпич? Книгу? Мммм… Диагностический экран? — она искренне пыталась понять, что ей так увлеченно показывает Северянка. — Вы будете рисовать? Писать? Оооо, бумага! И автоперо? Вы так здорово показываете! Нам надо поиграть в шарады!
Так Таня стала счастливой обладательницей кипы плотной бумаги, блокнота в кожаной обложке, прошитого вощеной нитью, автопера и нескольких карандашей. Первое, что записала Таня, было слово “вода” на драконьем. Конечно, русскими буквами, но всему свое время, она была в этом убеждена.
— Это что? — спрашивала она во время каждой прогулки.
— Де-ре-во, — Росси уже знала смысл вопроса, хоть язык, на котором говорила Северянка, и был ей незнаком, и даже не переспрашивала. — О, а это бабочка.
— Оаэтобабочка? — старательно переспросила Таня.
— Бабочка, — рассмеялась девчонка. — Вы смешная.
В блокноте тотчас появился рисунок насекомого с соответствующей подписью.
