— Эй-эй, только без рук! У меня стрижка короткая, но я не по девочкам! — грубовато ответила Таня, не зная, что делать со своей неловкостью.
— Я должна тебе помочь, — не понимая чужую речь, Росси явно не знала, в чем проблема, ведь раньше гостья позволяла крутить себя, как угодно. — Ты — гость, я забочусь о тебе. У нас так принято.
Таня смотрела настороженно, выставив вперед руки. По тону она понимала, что ее пытаются успокоить, и ей это не нравилось.
— Я могу раздеться сама, понимаешь? Вот, смотри… То есть не смотри! — Таня отвернулась и принялась стягивать с себя одежду, но не справилась со шнуровкой нижнего платья, поэтому раздраженно повела плечом: — Помоги снять эту дрянь!
Росси помогла без лишних слов, и с ее помощью на стульчике оказались оба платья и корсет, а Таня осталась в одном белье, родном чебоксарском трикотаже, с которым отказалась расставаться.
— Давно хотела спросить, это на севере так одеваются? Не холодно? — Росси протянула руки к тонким бретелям, но Таня быстро сложила руки на груди.
— Не трогать!
— Вы, наверное, думаете, что я порву. Я не буду трогать, ладно. Пора мыться? — Росси показала на бассейн, в который вела облицованная синей плиткой лесенка. На дне извивался большой мозаичный спрут с красными глазами. Девушка выудила из своей бездонной сумки мочалки и баночки с неизвестным наполнением и застыла, зажав их в руках, будто ожидая, когда Таня залезет в воду.
— А чего ты стоишь? О… О! Нет-нет, я помоюсь одна! Не понимаешь? Одна. Один, — Таня выставила указательный палец, и Росси послушно посмотрела наверх.
— Там ничего нет, — ответила она. Таня тоже подняла взгляд.
— О премудрый Хокинг, я не то имела в виду. Я сойду здесь с ума, — уже в полголоса заявила Таня. — Точно-точно. Это их коварный план. Я сойду с ума, буду капать слюной и размазывать ее по столу. И тогда они… Они…
Что же они сделают, Таня так придумать и не смогла, а Росси тем временем легонько подтолкнула ее к большой ванне. Или небольшому бассейну, тут уж как посмотреть. Таня присела, опустила руку в воду. Едва теплая, вот бы попросить погорячее, потому что она любила, чтобы тело прогревало до костей, заставляя расслабляться каждую мышцу. В такие моменты она особо остро чувствовала себя живой, время будто сгущалось и начинало течь медленнее, позволяя насладиться покоем, одиночеством и силой тугих струй душа. Вспоминая об этом, Таня вдруг поняла, что ей необходимо хоть какой-то шанс выжить в этом странном месте, к ней вернулась ее обычная простая, но надежная жажда жизни.
Язык. Ей нужно научиться понимать местных людей и общаться с ними. И почему бы не начать с воды? Важнее воды только воздух, так что это очень полезное слово.
Таня зачерпнула воду ладонями и протянула под нос Росси.
— Что это?
— Это вода. Вода, — пожала плечами Росси. — Что такого? Обычная вода, в ней моются, купаются, пьют. Эту, пить, конечно, нельзя, потому что, если честно, мне было очень лень вчера чистить ванну, а хозяин если узнает, заставить чистить все ванны во всем доме три месяца, а это та еще головная боль…
Но Таня ее не слушала. Она смотрела, как жидкость утекает между пальцами и капает на пол, и повторяла свое первое слово на незнакомом пока языке:
— Вода. Вода. Вода. ***
Тане все-таки удалось с помощью жестов, танцев и такой-то матери объяснить, что она хочет помыться в одиночестве. Росси недоуменно пожала плечами: зачем все делать самой, если тебя одаривают такими привилегиями богачей? Она бы вот не отказалась, чтобы ее омывали, но Северянка так взвилась, будто ей предложили что-то неприличное. Северяне странные, заключила Росси про себя. Но милые.
Таня долго сидела в остывающей воде, смывая с себя страх и уныние. Осмотрев руки, живот и ноги, она заметила, что от точек, следов перемещения между мирами, почти не осталось следа. Чувствуя, как расслабляется тело в чуть теплой воде (сохранить такой объем горячим было бы той еще задачей), она приняла решение выжить. Разобраться, что к чему, и вернуться домой. А если не получится — такая вероятность была, причем очень существенная, — то хотя бы найти свое место тут.
Росси принесла в сумке не только полотенце, но и свежее белье, а также платье. Она все это время находилась за дверью, изнывала, рвалась внутрь и что-то скулила. Почему ее так тянет прислуживать? Это ненормально, это дико! Таня развернула нижнее белье.
— Ох, бабушкины ж панталоны!
Это действительно были панталоны. Точнее, кокетливые шортики до середины бедра с нежным кружевом по краю и милыми бантиками. Сверху предлагалось надеть хлопковую сорочку. Таня нежной натурой не была, и вот все эти воланы и кружева не понимала и не принимала, но ей нужна была свежая одежда, тут не поспоришь. Вынырнув из омута отчаяния, она обнаружила свое тело в довольно плачевном состоянии, и теперь, когда жажда жизни постепенно наполняла ее, вернулись самые простые потребности в виде вкусной еды, теплой постели и чистоты.
