— Ах, Татана, как интересно было показывать тебе мой мир. Как забавно было смотреть, как ты, словно сопливое дитя, шатаясь, делаешь по нему шаги. Принимаешь глупые подарки и ищешь друга в каждом, кто протягивает руку, — он сунул руку между прутьев, но тут же отдернул ее, увидев, какой плотоядный взгляд бросила на нее Татана. — Но вот беда, ты — ключ к силе Мангона. А я не могу ему позволить обрести ее.
— Так не позволяй! Отправь ее домой, и дракон никогда больше не найдет ее, — закричал Жослен.
— Кто тут у нас? О, молодой художник, любимчик Вашона? Занятная у тебя компания, Татана, — Ястин прошелся вдоль камер, потом вернулся к первой. — Художник прав, мы могли бы вернуть тебя домой. Но тогда мы бы еще долго искали Мангона. Видишь ли, никто не знает, где он. А ты?
— Он бросил меня, даже не прощался, — со всей возможной злостью ответила Таня, надеясь, что Ястин поверит в ее обиду и не решит, что она что-то скрывает. Темница оставляла простора фантазии на тему того, как он может попробовать добыть сведения.
— Жаль. В любом случае, мы постараемся дать ему знать, что вы у нас… в гостях. И мы будем ждать его. О, мы очень соскучились, — улыбнулся Ястин. Он был все так же красив, даже в полутьме, в темнице, Ястин прямо держал спину, и костюм сидел на нем без единой складочки.
— Зачем тебе это? — спросила Таня.
Ястин посмотрел на нее, как на умалишенную. Он не собирался говорить ничего лишнего и задерживать здесь дольше, чем нужно. Увидев, что Ястин собирается уходить, Жослен крикнул:
— Где Влад! За сколько он продал нас?
Мужчина обернулся на полпути.
— Влад продал? — переспросил он. — За сколько? Хех. Пусть это останется нашей с ним тайной. Ах да, я кое-что принес вам. Шонт, отдай одеяла!
Стражник послушно поднял бесформенную кучу с пола.
— Ночи здесь невероятно холодные, — продолжал Ястин. — Конец осени как-никак. За дальней стеной идет канализационная труба, по ней часто течет теплая вода, ложитесь лучше там. Надеюсь, вы оцените мою доброту.
Стражник подошел к камерам, и Росси протянула тонкую ручку, ожидая, что тот подаст одеяла. Но стражник просто выронил их на пол так, что девушка не смогла бы до них потянуться.
— Ну ты и бурундова трещина! — прорычала Таня. Она не собиралась показывать свою ярость, но поступок стражника совершенно вывел ее от себя. Тот подскочил к камере и громко ударил по прутьям, заставив отскочить.
— Молчать! Я не позволю так со мной разговаривать.
— Шонт! Держи себя в руках, — приказал Ястин. — Запомни, чтобы волос с их голов не упал! Только живые они представляют хоть какую-то ценность для Мангона. Все действия только по моему приказу. Понял?
— Да, дэстор, — зло ответил стражник.
— Вот и славно. Пошли, мне пора возвращаться домой, сегодня на ужин индейка…
Их шаги вскоре стихли. Таня, Жослен и Росси вновь остались одни.
— Хорошо, давайте займемся одеялами, — предложила Таня. Она была единственной, кто мог дотянуться до них кончиками пальцев и подтащить к себе. Затем из ее рук, сдирая кожу о прутья, одеяло принял Жослен и передал Росси.
— Ну хоть хорошее дал, ублюдок, — проговорил он.
Таня передвинула солому к дальней стене, где правда оказалось теплее, и села, закутавшись в одеяло. Но почти тут же ее окликнула Росси.
— Северянка! Северянка, — ее голос был скулящим, несчастным. Тане пришлось подниматься и идти к решетке.
— Что случилось?
— Я не могу сказать, — Росси почти плакала.
— Ну же, говори скорее.
— Не могу, — повторила она.
— Росси, я сейчас уйду обратно! — пригрозила Таня, чувствуя, как поднимается раздражение.
— Пусть Жослен закроет уши.
— Что? Ох, хорошо. Жослен, закрой уши!
Сен-Жан, совершенно не понимая, что происходит, зажал уши руками.
— Северянка, — продолжила Росси, убедившись, что Жослен ее плохо слышит. — Мне нужно в уборную.
— Раздави меня каток! — пробормотала Таня по-русски. — Ну так сходи! Только не далеко у стены, там тепло, там нужно спать.
— Так как же я, Северянка? Здесь же нет уборной. И слышно, и пахнуть будет.
— Ну так не ходи! — Таня в раздражении повысила голос.
Жослен опустил руки, спросил:
— Все уже?
И девушки хором воскликнули:
— Нет!
— Росси, мы в беде, — продолжила Таня. — Мы не можем быть приличными. Не сейчас.
— Хорошо, — ответила Росалинда, и слышно было, как она плачет от стыда.
Таня вернулась на свое место. Она закуталась плотнее в одеяло, стараясь отвлечься от окружавшей ее реальности и не слышать, как снова спрашивает Жослен, можно ли открыть уши, как Росси истерично кричит “Нет!” и как всхлипывает, справляя естественные потребности. Ее мечты в одно мгновение превратились в настоящий ад.
***
