— Сен-Жан, — подсказал Жослен, и на этот раз его лицо оставалось серьезным.
— Мастер Сен-Жан, многоуважаемая Раду, — каждое прощание сопровождалось локтепожатием: учтивым с женщинами, крепким между мужчинами. — Тэссия Татана, — Ястин протянул было руку, но будто опомнился, сцепил пальцы за своей спиной и отвесил поклон. Тане показалось, что в уголках его губ спряталась насмешливая улыбка.
Поздний гость развернулся и пошел к воротам, а друзья в сопровождении Раду вернулись в замок.
В коридорах было пусто и гулко. Горели твераневые лампы, имитирующие канделябры со свечами. На пути им встретился лишь один слуга, куда-то тащивший большую подушку. Сен-Жан покинул их еще на первом этаже, свернув в сторону галереи, где располагались также мастерские и комнаты, которые отвели художникам. Таня и Росси поужинали в кабинете остывшим мясом и овощным рагу. После чего Росси помогла открыть шпингалет на балконной двери, чтобы пустить в комнату свежий влажный воздух, и ушла в свою комнату. Таня осталась одна.
Она переоделась в ночной костюм с панталонами, украшенный глупыми рюшами, и хотела повторить драконьи слова перед сном, но наткнулась на рисунки Жослена в своем блокноте. Провела пальцем по злому дракону, рычащему на нелепого человечка. Рассмотрела набросок Матери, огромной, древней, в схематических наростах. Остановила взгляд на хрупкой девичьей фигурке, первой жертве драконьей дикости. Эти рисунки перестали быть просто черточками на листе бумаги, они затягивали, и вот Таня уже сама с ужасом смотрит в огромные желтые глаза Матери Драконов, чувствует на талии когтистую драконью лапу. Обжигающий ветер подхватывает подол белого платья и хлещет им по ногам. А дракониха тащит ее в огромную пасть, будто оскалившуюся в вечной улыбке, и наступает темнота, холодная и бесконечная.
Глава 8. Большой и страшный серый Волк
Таня любила приключения. Внезапно сорваться в поездку по Золотому кольцу, выбраться с палатками за город, уехать подальше в поля наблюдать метеоритный дождь, отправиться на лодке по реке — все это было вполне в ее характере. Главное, чтобы компания была хорошая и пришлось побольше двигаться. Но вот чего Таня не любила, так это откровенной опасности: она не ходила ночами по заросшим паркам, не влезала в крайний экстрим и никогда не решилась бы пересечь Россию автостопом. “Движение и разумность” — было бы ее девизом, если бы вдруг ей взбрело в голову его придумывать. Поэтому, если бы Таня знала, как обернется наступающий день, она бы осталась в кровати и даже ноги не показала бы из-под одеяла.
Однако утро началось с приятного сюрприза. В комнату, как обычно, ворвалась Росси. Она была еще в ночной рубашке с бантиками и светилась от возбуждения, как колба с тверанью.
— Северянка, милая! Там пришли коробки от кутюрье. Мангон заказал пошив нашей одежды в салоне Ватрана. Ох, мамочки, я не верю! Мои сестры умрут от зависти, когда я вернусь и покажу им платье, а на них золотые нашивки. Великая драконья Мать, за что мне такое счастье? — она упала на кровать, раскинув руки, и еще что-то радостно пищала.
Таня села, протирая кулаком глаза.
— Что случилось-то?
Росси пришлось возвращаться в свою комнату и тащить оттуда шесть больших золотистых коробок. Таня с завистью и долей грусти смотрела на то, как ее подруга увлеченно рассказывает про эмблему на блестящей крышке, машет руками и даже танцует. Радуется, предчувствуя удовольствие от подарков. Ее жизнь не закончится в стенах этого замка, она заберет свои дорогие платья и отправится обратно в Илибург сражать мужчин молодостью и очарованием. Это ей, Тане, предстоит стать жертвой дракона, чтобы тот мог и дальше притворяться человеком. Ожидание неизбежного поселилось в груди ледяным комом, и забыть про него не получалось.
— Ну давай, открывай, — улыбнулась Таня, чувствуя себя снисходительной и милосердной. Уж Росси-то не виновата в кровожадности дракона.
— Ну давай. Раз, два, три! — Росалинда резко подняла крышку одной из коробок. В воздух взвилась дымка полупрозрачной бумаги, в которую было завернуто что-то розовое. — Великая Мать, — пискнула она.
— Это явно не мое, — усмехнулась Таня. Она принялась открывать коробки в поисках своей одежды, надеясь, что таинственный великий портной все сделал в точности по эскизам. И надо было отдать ему должное, он не оплошал. Вещи, которые Таня доставала, оказались сшиты настолько аккуратно и добротно, что даже она могла это оценить, хоть ничего и не понимала в моде. Ткани были качественными, плотными, некоторые с тонкой вышивкой, как корсет, например, другие легкими и прочными, как у блузы. На брюках, которые придумал Жослен, были так аккуратно выполнены галифе, что Таня даже присвистнула: идеально симметричная модель, складочка к складочке, вытачка к вытачке.
— Ну ладно, это хорошо, — согласилась Таня, невольно отмечая, что ее настроение улучшается. Можно наконец-то отказаться от надоевших платьев и одеться в удобные вещи. Среди них обнаружилось полотно ткани, которое Таня явно не заказывала.
