Таня видела, как сомкнулась над головой вода, и тут же почувствовала, как ее увлекает вниз и вправо. Течение. Оно оказалось куда более быстрым, чем виделось сверху. Воздуха в легких почти не осталось, и кровь сразу вскипела от адреналина. Паникой обожгло грудь. Таня сжала зубы, крича про себя: “Спокойно! Спокойно!” Легкие жгло от недостатка воздуха, и только бесполезных бултыханий еще не хватало. Позволяя инерции опустить себя в пучину, Таня повернула голову и увидела светло-зеленое нечто, кувыркающееся в воде. Росси. Если Таня имела хоть какой-то план, то девчонка наверняка сразу запутается в бесконечных юбках и захлебнется.
“Раздави тебя каток!” — она позволила себе последнюю мысль отчаяния и, напрягая силы, устремилась вверх, туда, где качались осколки света. Загребая воду руками и борясь с течением, Таня выжимала последние молекулы кислорода из своего тела, горло начало судорожно сжиматься, требуя вдохнуть хоть что-то, голова закружилась. Таня давилась, сжимала зубы до боли в челюсти, борясь с потребностью хлебнуть воздуха. Последнее усилие, и она вытолкнула лицо над поверхностью воды. Открытым ртом Таня жадно хватала воздух вперемешку с водой, кашляла, а потом снова дышала, хрипела, борясь с течением. Сквозь боль и панику она ощущала яркое чувство блаженства от осознания того, что она все еще жива, острое, почти невыносимое. В горящем разуме бились мысли о том, какое это счастье — дышать. И как она была близка к смерти. А еще о Росси, но сначала нужно было спасти себя, иначе умрут они обе.
Как только Таня поняла, что смерть пусть на шаг, но отступила, она завертела головой в поисках подруги. Ей было страшно. Казалось, что сама она спасалась целую вечность, что дышала непозволительно долго, и каждое мгновение могло стоить жизни маленькой Росси. Вокруг размеренно текла вода, ветер пускал рябь по ее поверхности. Здесь течение было почти незаметно, но Таня чувствовала, как оно тянет ее за собой. Впереди над водой поднялся пузырь зеленой ткани и тут же пропал, но Тане этого было достаточно. Она глотнула воздух, задержала дыхание и нырнула вперед, позволяя течению нести себя. Тело плохо слушалось от холода, ноги задеревенели, но Таня снова и снова загребала воду, выбрасывая его вперед. Когда ей показалось, что достаточно, она нырнула, изо всех сил стараясь не закрывать глаза, и принялась высматривать зеленое платье. Удача ей улыбнулась лишь с третьего раза: впереди мелькнуло облако кружев. Подплыв ближе, Таня увидела, что платье зацепилось за корягу, и Росси подвисла в воде, раскинув руки. Течение тянуло ее вперед, но скрюченная осклизлая ветка держала пока крепко.
Таня перехватила подругу за талию и рывком выдернула ее из воды. Голова Росси беспомощно откинулась назад, глаза были закрыты. Даже несмотря на смуглый цвет кожи, было видно, насколько она бледна.
“Держись, Росси! Держись”, — мысленно взмолилась Таня. Тратить силы и воздух на возгласы было безумием. Ей предстояло еще побороть течение и каким-то чудом выбраться на берег. На это она потратила еще одну бесценную вечность. Один раз замерзшие пальцы соскользнули, течение подхватило безжизненное тело Росси и повлекло вперед. Тане пришлось ловить подругу, а потом с начала начинать попытки выбраться на берег.
Она выползала на мокрую траву, волоча Росси за собой. Таня умирала, она была в этом уверена. Легкие болели от воды и недостатка кислорода. Тело било мелкой дрожью. Похоже, от падения выбило плечо, и теперь боль густо разливалась по левой руке. Голова раскалывалась, будто под черепушку насыпали камней, но, прокусывая губу до крови, Таня заставила себя развернуться. Росси лежала перед ней безжизненной куклой. Темные пухлые губы посинели. В волосах застряли водоросли и песок. Таня, чувствуя себя до ужаса беспомощной, подтянула подругу ближе, поднесла руку к ее рту, надеясь почувствовать дыхание, но его не было. Она положила дрожащие пальцы ей на запястье, потом на шею, и не ощутила ни единого удара пульса. Таню замутило. Отчаяние подкралось так близко, что должно было вот-вот захлестнуть ее, и Тане пришлось сильно и больно дернуть себя за волосы, чтобы немного прийти себя. У нее не было ни времени, ни права раскисать.
— Ну давай, подруга. Иди на свет, — и изрыгая из груди рычание, Таня ударила Росси в грудь. Нет, она не плакала, слез с детства не было на ее лице. Это было само отчаяние, извергающееся из глубины груди. Раз! — одеревеневшие пальцы стягивают мокрую неподатливую ткань с девичьей груди. Раз! — сцепленные в замок руки опускаются на недвижимую грудь. Раз! — тело Росси дергается, чтобы снова замереть на пустом берегу. Раз! — ее голова поворачивается направо, губы безжизненно приоткрываются.
