Когда Таня вывела Росси из комнаты, все уже было готово к отъезду. По ее ощущениям, время подкралось к трем часам ночи. Праздник закончился, оборотни разошлись по своим убежищам, и поляна, буквально несколько часов такая шумная и сказочная, являла собой печальное и немного жуткое зрелище. Костер погасили, но большая куча дров все еще тлела, и в воздух поднимался серый дымок. Столбы покосились, почти все фонарики на них потухли, кроме двух, и они бросали на поляну уродливые тени. Столы не тронули, на них стояли тарелки с едой и пустые кубки, между которыми важно вышагивали огромные наглые вороны и доедали остатки пиршества. Таня не удержалась и нашла глазами то место, где она сидела всего пару часов назад. На ее тарелке лежал заветрившийся кусок мяса и несколько грустных морковок, два кубка, ее и Лиса, стояли рядышком. Ее передернуло, и она поспешила отвести глаза, поднять голову, чтобы не видеть жуткие останки праздника.
Над поляной раскинула крылья ночь. Темное небо было усыпано миллионами сверкающих звезд, и Таня охнула, остановилась. Выросшая в залитой электрическим светом Москве, она никак не могла привыкнуть к такой роскоши над головой. Над самыми верхушками темных елей переливалась далекая иссиня-фиолетовая туманность, мерцающая бриллиантами незнакомых созвездий. Справа висела бледно-желтая местная луна с заметным огромным серым кратером, такая привычная и незнакомая одновременно. Тане потребовалось время, чтобы справиться с неуместным восхищением и вернуться на землю. А на земле ее ждала черная открытая повозка, запряженная парой лошадей. Таня ожидала увидеть автомобиль, так похожий на старинный земной форд, но Тень предпочел старых добрых лошадей. Рядом с повозкой стоял Вук. Он выглядел недовольным, но не проронил ни слова. А вот Тень изобразил что-то вроде задорного приветственного жеста и проворно распахнул дверцу повозки.
Таня обернулась. По обеим сторонам от крепкой дубовой двери, ведущей в дом, висели масляные фонари, и в их неверном свете стояло несколько оборотней. Сколько бы Вук не гнал их домой, они остались, некоторые из любопытства, другие, чтобы защитить вожака и дом в случае опасности, и отдельно — Мана, которая хотела проститься. Таня улыбнулась ей и приложила два пальца к виску. Девушка что-то сказала одними губами, но разобрать было невозможно.
— Ну все, убирайтесь из моего дома! — беззлобно прикрикнул Вук. — И не забудь, — добавил он, обращаясь к Тени, — о своем обещании.
— Дракон все помнит, — серьезно ответил тот.
Таня повернулась к оборотням спиной. Вновь взяла Росси за руку, отвела к повозке и помогла взобраться на жесткое сиденье. Здесь обнаружилось два пледа, один Таня набросила подруге на плечи, другим укрыла ноги. Тень забрался на место возницы, взял поводья, легко щелкнул ими, и лошади потащили повозку сквозь тьму прочь от обители оборотней.
Некоторое время Таня сидела рядом с Росси. Повозку нещадно трясло и шатало на неровной лесной тропинке. Пожалуй, решение взять лошадей, а не машину, было верным: вездеходов здесь явно еще не изобрели. Довольно быстро Тане наскучило подпрыгивать в молчании на сидении и любоваться на темные деревья, тянущие к ней призрачные ветви. Тем более, ей казалось, что в глубине леса что-то движется, и воображение услужливо нарисовало оборотней, организовавших зловещее сопровождение повозке. Поэтому Таня оставила клюющую носом Росси в одиночестве и перелезла к Тени. Она едва не свалилась под колеса, когда повозка подпрыгнула на очередном корне, но Тень легко поймал и удержал ее. Его рука оказалась на удивление сильной, а под плащом угадывались крепкие мышцы.
— Там волки? — спросила Таня, когда устроилась на козлах. Пришлось сидеть совсем рядом, плечом к плечу, и это успокаивало. Тень был очень теплым, от него едва заметно пахло шалфеем и кардамоном, и Таня быстро пригрелась под его боком.
— Заметила слежку? — прошелестел он. — Неплохо.
— Чувство, — Таня погладила себя по груди, будто показывая, где поселилось беспокойство. Некоторое время они ехали в тишине, но потом Таня решилась все же задать вопросы. — Как ты узнал, где мы?
Тень помолчал, будто думал над ответом.
— Мальчишка этот, ученик художника, вас потерял. Ему удалось поднять всех на уши и даже добраться до Мангона.
— Сен-Жан, — с нежностью проговорила Таня.
— Мангону пришлось превращаться в дракона, чтобы найти ваши следы. Он был удивлен, когда заметил тебя пьющей вино на празднике оборотней, — в шепоте Тени послышались неприятные нотки то ли сарказма, то ли презрения.
— Это был мед, — почувствовав упрек, Таня сразу ощетинилась. — Я была перестроена.
Стыд поднялся из груди и горячей волной залил лицо. Она вновь вспомнила прищур лисьих глаз, и кубок в затянутых в белые перчатки пальцах, и запах дерева и пряностей. Мартин оставил воспоминание о себе, как об остром, но вкусном блюде, и ей это не нравилось. Прокручивая в мыслях яркие картинки недавнего праздника, Таня не смотрела на Тень, словно он мог прочитать ее мысли, увидеть то, что видела она.
