— А я бы сделал просто, — предложил Джон. — Зашел бы в. советское посольство, пусть русские сами ломают голову, как тебя вывезти!
— Нет-нет, — возразил Крис. — Помните, сколько лет просидел кардинал Миндсенти в американском посольстве в Будапеште?
— К тому же посольство усиленно охраняется и Криса схватят у входа, — добавил Ник. — А я предлагаю простой вариант: беру фургончик, жену и двоих детей, а Криса прячем где-нибудь среди вещей.
— Пожалуй, из всех вариантов это наилучший, — заметил Рептон.
— Вчера хозяин мне сказал, что к нам сюда раз в неделю будет приходить уборщица, — сказал Джон. Все заволновались.
— Придется переехать на мою холостяцкую квартиру в Хемстеде, — сказал Ник.
На том и порешили. Гости ушли, пьяный Джон еще раз просмотрел газеты, удивляясь, что о нем не пишут ни слова, допил виски и бухнулся в кровать.
— Можете снять особый контроль с аэропортов и вокзалов, — говорил в трубку Дэвид Смит. — И не надо больше тревожить его тетку, а то мы доведем ее до сумасшедствия.
Он повесил трубку и развернул свежую газету, где уже красовался портрет Брайена.
Утром на квартиру в Хемстеде приехали Ник и Майкл, Джон, тяжело дыша после вчерашней пьянки и уже опохмелившись, радостно открыл им дверь, а сам побежал за выпивкой.
— Как много он пьет! — сказал Рептон. — Как бы он не выболтал по пьянке обо всей нашей операции!
— Никогда в жизни, — сказал Крис. — ; Как говорят русские: пьяный проспится, а дурак — никогда!
Джон вернулся возбужденный и радостный, с толстой пачкой газет в руках и двумя бутылками виски.
— Смотрите! — ликовал он, указывая на свои портреты, распечатанные всеми газетами, — вы узнаете этого человека? Они пишут, что я самый дерзкий преступник в Англии!
Все ахнули от изумления.
— Отныне тебе запрещается выходить на улицу! — сказал Майкл. — Значит, они вышли на тебя! Но каким образом?
Счастливый Джон был полностью поглощен газетами и виски.
— Теперь нам придется вывозить тайно еще и Джона, — безрадостно заметил Ник.
— Может, их вместе замаскировать в фургоне? — предложил Майкл. — Лондон — Дувр, затем на пароме до Остенде, а там прямо до Восточного Берлина. Дальше — Москва.
— Не поеду я ни в какую чертову Москву! — сказал Джон, оторвавшись от газет. — Я поеду в Ирландию и, даже если меня арестуют, все равно издам свою книгу. По нашим законам, Крис — не шпион, а политический преступник, следовательно, я не попадаю под уголовные законы и отделаюсь двумя-тремя месяцами тюрьмы!
— Ты с ума сошел, Джон, — сказал Рептон. — Тебя выдадут английским властям!
— Тогда на мою защиту встанет вся Ирландия!
— Где твой здравый смысл, Джон? — пытался уговорить его Майкл.
— Вдвоем мы их не повезем, это большой риск. Первым в любом случае мы должны вывезти Криса. Самое время сделать это перед Рождеством, когда расслабляется даже полиция.
Майкл и Ник ушли из дома весьма встревоженными. Джон уже приступил ко второй бутылке виски.
— Как же им удалось узнать о тебе, Джон? — не переставал удивляться Рептон.
— Хочешь я тебе скажу? Только тебе одному. Как мы с тобой договаривались перед побегом? Все это дело даст мне возможность написать книгу! Но написать книгу — это четверть успеха, главное — паблисити! А до сих пор паблисити имел только Рептон!
— Понял, — ответил Крис без особой радости.
— Ты на меня не обижаешься?
— Нет, Джон, я не могу обижаться на тебя, я обязан тебе жизнью.
— Ты понимаешь, что моя жизнь — это книга?
— Понимаю, Джон.
— Тогда давай выпьем! За нашу дружбу!
Брайен налил виски, обнял Криса за плечи и запел какую-то ирландскую песню.
Наступила середина декабря, Англия мягко входила в приятное рождественское состояние, и дело Рептона ушло на последние страницы газет.
17 декабря 1966 года вечером Ник в сопровождении своей жены вышел к фургону, в котором стояла софа и где уже возились его двое детей. Типичная английская семья собиралась провести несколько дней за границей, и в этом не было ничего необычного. Фургон благополучно подрулил к дому в Хемстеде, и все поднялись в квартиру, где их ожидали Майкл, Джон и Крис.
— До встречи в Москве, — сказал Рептон, пожимая руку ирландцу.
— Ты меня уговорил, но не убедил, — ответил Джон.
— Брось эти шутки, я уже переклеил твою фотографию в свой паспорт! — возмутился Майкл.
Затем Ник и Рептон спустились к фургону, где для беглеца было оборудовано укромное место в софе. Было уже темно, на фургон никто не обращал внимания.
— Возьми, если захочешь пить, — сказал Ник и дал Рептону резиновую грелку. — Все будет хорошо, ты все-таки йог!
