Она стояла в своей комнате, обхватив себя руками. Поругание Константинополя невозможно простить до тех пор, пока за это не будет заплачено. Она не могла позволить этим ранам зажить.
Среди тех, кто должен за все ответить, был Джулиано Дандоло, правнук страшного старика, возглавившего Крестовый поход.
Зоя подошла к окну и стала смотреть на восходящую луну, чей серебристый свет разливался в водах Золотого Рога. Женщина начала планировать, как уничтожит Григория. Ей будет очень жаль его убивать.
Зоя думала о нем с удовольствием и сожалением. Может, переспать с ним в последний раз? Она будет оплакивать его, возможно, даже сильнее, чем Ирина.
Самым важным для Зои было то, что Григорий предупрежден.
Ее оружием был яд, отравляющий ум и тело. Зоя умела вызывать гнев, соблазнять или провоцировать людей, даже внушать им мысли о самоубийстве. Любое положительное качество человека могло стать его слабым местом, если к нему правильно подобраться. Даже у византийского солида, самой изысканной золотой монеты, две стороны.
Зоя рассматривала свое отражение в стекле. В полумраке комнаты, закрытой шторами от яркого солнечного света, она по-прежнему выглядела красивой. Зоя никогда не была нерешительной, не была трусихой. Использует ли против нее Григорий ее собственные слабые стороны? Конечно использует, если найдет.
Как? Спровоцирует ли он ее напасть первой? Сама Зоя именно так и поступила бы. Воспользовалась бы чужой смелостью, чтобы соблазнить и заманить в ловушку. Будет ли она действовать так же? Блефовать? А может, это будет двойной блеф? Тройной? Или же лучше оставить уловки и действовать просто, без затей? Не так, как поступили бы византийцы или египтяне, а грубо, топорно, подобно латинянам? Этого от нее точно никто не ожидает.
А что, если она просто подождет и посмотрит, как поступит Григорий? Как скоро он решится действовать? В конце концов, именно он хочет отомстить за смерть Арсения, она может и подождать.
Осторожность. Всегда следует соблюдать предельную осторожность!
И, несмотря на это, через три дня, после того как Зоя посетила бани, а позже полакомилась фруктами, она почувствовала себя очень плохо. К тому времени как она вернулась домой, ее сильно тошнило и все внутренности скручивало от острой боли. У Зои начала кружиться голова. Как он смог до нее добраться? Она ела то же, что и остальные: абрикосы и фисташки с общего блюда.
Зоя, пошатываясь, добралась до спальни, поддерживаемая Фомаис.
– Нет! – воскликнула она, когда служанка попыталась уложить ее на кровать. – Меня отравили, глупая! Мне нужно приготовить рвотное. Принеси миску и травы. Живо! Не стой столбом!
Зоя услышала в собственном голосе страх. Комната вращалась и расплывалась у нее перед глазами, становилось все темнее, словно свечи прогорали и гасли одна за другой.
Она подробно объяснила служанке, какой пузырек и какую банку принести. Дрожащими пальцами Зоя зачерпнула крошечной ложечкой порошок и высыпала его в стакан, потом добавила туда два растолченных листка – и выпила все это. Вкус был отвратительный. Женщина знала, что через несколько минут боль усилится и ее будет немилосердно рвать. Но это не продлится долго – вскоре ее желудок будет пуст. К завтрашнему утру она начнет выздоравливать.
Чертов Григорий! Будь он проклят!
Прошло почти две недели, прежде чем она снова с ним увиделась. Это случилось во Влахернском дворце. Там собрались люди, возглавлявшие церковь и государство, старинная кровь и новые деньги. На присутствовавших – как на мужчинах, так и на женщинах – сверкали украшения, достойные королей. Правда, следовало признать, что женщин здесь было очень мало. Зоя знала, что не сможет затмить своими драгоценностями императрицу, посему решила вовсе не надевать украшений, решив подчеркнуть как природную красоту и пропорциональность лица, так и собственную оригинальность. На ней была шелковая, бронзового цвета туника, переливавшаяся разными оттенками при малейшем движении, и золотой шнур в волосах, уложенный в виде короны.
Присутствовавшие обернулись и уставились на Зою, и всеобщий вздох подсказал ей, что она добилась нужного впечатления.
Она сразу же увидела Григория – благодаря своему росту он выделялся из толпы, – но прошел целый час, прежде чем он с ней заговорил. Они оказались наедине – весьма условно, от остальной толпы их отделял ряд выложенных мозаикой колонн. Григорий предложил Зое кусочек медового торта, украшенного миндалем.
– Нет, спасибо, – ответила она, возможно, слишком быстро.
Лицо мужчины расплылось в улыбке. Он никак не прокомментировал ее отказ, но их взгляды на мгновение встретились, и Зоя отчетливо поняла, о чем думает ее собеседник, так же как и он понял, о чем думает она.
Улыбка Григория стала еще шире.
– Ты, как всегда, великолепна, Зоя. На твоем фоне присутствующие женщины выглядят жалко и фальшиво.
– Возможно, того, чего они хотят, можно добиться с помощью богатства, – ответила она, гадая, как он это воспримет.
