– Принимайте раз в день по одной ложке этого порошка, разведенного в горячей воде. – Он протянул Зое широкую неглубокую керамическую ложечку. – Полную, но без горки. Проведите сверху ножом, чтобы убрать лишнее. Это снадобье не позволит инфекции развиться. И накладывайте мазь на рану, если она начнет зудеть. А это наверняка произойдет, когда она станет заживать. Я приду через неделю, чтобы убрать часть швов, и еще через неделю, или около того, сниму остальные. Но если рана воспалится или загноится, а также в том случае, если вас станет лихорадить, немедленно посылайте за мной.
После ухода Анастасия Фомаис помогла Зое вымыться и надеть чистую одежду. Женщина почувствовала, как боль в ноге становится сильнее. К ночи она настолько усилилась, что Зоя не могла думать ни о чем другом. Она велела принести горячей воды и, отмерив нужную дозу оставленного Анастасием порошка, высыпала его в стакан с водой. Зоя уже собиралась выпить раствор, но внезапно ей в голову пришла чудовищная мысль: а что, если Григорий использовал Анастасия, пожалуй, единственного человека вне ее собственного дома, которому она доверяла?
Осторожно, чтобы не пролить на себя ни капли, Зоя избавилась от лекарства. Сначала она хотела выбросить порошок в огонь, но потом подумала, что при горении он может выделять ядовитый дым. Она высыпала порошок в воду – и вылила в сточную канаву.
Спустя три дня Зоя мучилась от невыносимой боли. Она пыталась лечиться самостоятельно, принимая собственные порошки, чтобы избавиться от лихорадки, но рана воспалилась, покраснела и горела огнем. Время от времени у Зои кружилась голова. Она пила воду, стакан за стаканом, но вкус у нее был еще противнее, чем всегда, и женщину продолжала мучить жажда.
Зоя убедила себя, что за нападением стоял Григорий, что ему каким-то образом удалось сделать так, что в ее ране оказался яд.
– Проверь! – велела она Анастасию, когда тот пришел в очередной раз. – Рана заражена. Кто-то пытается меня отравить.
Лекарь заглянул в ее золотисто-топазовые глаза, внимательно осмотрел горячую кожу и только потом – свежую рану на ноге, которая успела загноиться. Он осторожно прикоснулся ко шву, а затем спросил:
– Вы принимали лекарства, которые я вам оставлял? Не пытайтесь лгать. Вы рискуете лишиться ноги.
– Нет, – тихо призналась Зоя. – Я боялась, что человек, пытавшийся меня отравить, действует через тебя.
– Понятно, – кивнул Анастасий. – Тогда, наверное, нам придется начать сначала. Теперь инфекция очень серьезная. Я останусь здесь и стану за вами наблюдать. Я заинтересован в вашем выздоровлении. Если вы умрете, моя репутация пострадает, поэтому делайте то, что я вам говорю. – Он слегка улыбнулся своим мыслям.
Лекарь пробыл у нее весь день и всю ночь. Он сидел у постели пациентки, разговаривая с ней, а боль между тем становилась все сильнее. Сначала это раздражало Зою, но постепенно она начала понимать, что, отвечая на его вопросы, отвлекается от чудовищных мучений.
– Деметриос? – переспросила она, невольно улыбаясь. – Он слаб и не похож на своего отца. Любит ли он Елену? Вероятнее всего, нет. Он любит власть, это уж точно. Думает, что ему удается это скрывать, но ошибается. Хоть Деметриос и сын Ирины, он не так умен, как мать. Как и она, отлично разбирается в финансовых вопросах. – Зоя рассмеялась, но так тихо, что Анастасий этого не услышал. – Елена думает, что он в нее влюблен, – но мало ли что она себе воображает, глупышка!
– А Юстиниан любил Елену? – спросил Анастасий словно невзначай, будто лишь пытался отвлечь пациентку от боли.
– Он терпеть ее не мог, – откровенно ответила Зоя.
Черт возьми, как же болит нога! У нее началось головокружение. Неужели она умрет?
Лекарь заставил Зою выпить еще какое-то снадобье с отвратительным вкусом. Неужели Григорий до него добрался? Зоя цепко вглядывалась в лицо Анастасия и за простым любопытством рассмотрела что-то еще. Но что именно?
– Анастасий… – прошептала Зоя.
– Да?
– Если я доживу до утра, я скажу тебе, почему Юстиниан Ласкарис убил Виссариона. Чертов дурак! Он не пришел ко мне, а ведь я была единственным человеком, который мог бы ему поверить. Теперь я это отчетливо понимаю. Он допустил только одну ошибку, но она оказалась роковой. Идиот!
Анастасий выглядел так, словно она его ударила. Лицо евнуха стало пепельно-серым, а на щеках вспыхнули красные пятна, похожие на следы от пощечин.
Комната поплыла у Зои перед глазами. Женщина начинала бредить. Она заставила себя выпить что-то с еще более мерзким вкусом и, проснувшись на следующий день, чувствовала себя гораздо лучше.
– Вам легче? – с удовлетворенной улыбкой спросил Анастасий.
– Гораздо. – Зоя медленно села на кровати, и лекарь дал ей выпить горьковатый на вкус отвар. – Спасибо тебе.
Он снова уложил ее на подушку. Анастасий оказался сильнее, чем Зоя ожидала. Или это она так ослабела?
– Сейчас утро, – заметил евнух.
– Вижу, – фыркнула Зоя.
Улыбка коснулась глаз Анастасия.
– Значит, вы расскажете мне, почему Юстиниан вам не доверился? – поинтересовался он немного резковато. – Или я сглупил, поверив вам?
